Тематические блоги

Литовская общественная организация «Мелодия жизни» минувшей весной к Международному дню защиты детей объявила международный литературно-творческий конкурс «Счастливая Планета – Детство!».
«Обзор» продолжает публикацию наиболее интересных работ, присланных в рамках конкурса.

* * *



Детские неврозы

Комочки в манке. Тихий час.
Из садика б сбежать сейчас
И стать в мгновенье ока взрослой!
И не терпеть проклятый бант,
В нем давят три узла подряд.
Пусть заберут меня не поздно!
Им, маме с папой, не понять,
Как тяжело в саду их ждать,
Терпеть мальчишек приставучих!
Всем взрослым просто и легко,
А детям - с пенкой молоко...
Там, на работе, знаю, лучше!
Ну, сколько лет ещё терпеть?
Как долго предстоит взрослеть?
Шнурки завязывать в одежде?
Ах, этот шкафчик с буквой "У",
Не пожелаю никому.
А был же с вишенкою прежде!
Скорей, скорей бы подрасти!
Ах, садик, в школу отпусти!
Там лишь полдня проводят люди.
Я знаю, будет легче жить,
И садик сразу позабыть,
Как бромгексины при простуде.
Я вырасту, я всё смогу!
...И вот уж, с дочкой на бегу,
Ей вру про садик с точки взрослых.
Ах, детство, лучшая пора!
Лишь Генка с нашего двора
Как наказание ниспослан.


Память детства

Эти булки по три копейки,
Этот вкус неизбывного детства...
Эти крашенные скамейки,
От покраски которых не деться
Никуда. Подстилая газету,
Вспоминать "Пионерскую правду",
За селёдкой спешить по сюжету
По асфальтному в люках ландшафту.
…Память детства хочу узаконить
Вместе с этими старыми вязами.
И анютины глазки шпионить
Обязательно в парке обязаны.

***

В ритме чуда сердце бьется:
Смех дочурки раздается.
Смех беспечности. Как будто
Рядом детство, рядом чудо.
…Мне на голову легла
Мамы теплая рука.

Наталья ШАБЛО,
г.Химки, Россия
* * *
НАТАЛЬЯ ШАБЛО (Наталья Валерьевна Тимофеева)
Литовская общественная организация «Мелодия жизни» минувшей весной к Международному дню защиты детей объявила международный литературно-творческий конкурс «Счастливая Планета – Детство!».
«Обзор» продолжает публикацию наиболее интересных работ, присланных в рамках конкурса.

* * *



А ПОМНИШЬ?

Маш, а помнишь, как в детстве листочки богатыми делали нас,
И мы покупали на них вырезной ананас.
Как кашу варили из свежей травы и песка
И в небе искали причудливых форм облака.
Ты помнишь, кузнечиков с Тошкой ловили дырявым сачком,
А ты их боялась, гнала лопуховым пучком.
Как воду в колонке глотали, облившись насквозь,
И жили, надеясь, на глупый, ребячий «авось».
Маша, ты помнишь, как с дерева вместе снимали худого кота,
Ну тот, что дворовый, ты помнишь, он, кажется, был без хвоста?
Как лысый сосед насыпал нам в карманы ликерных конфет,
И это был самый большой наш ликёрно-конфетный секрет.
А Ленку с Артёмкой ты помнишь, Машунь, не забыла?
Как Ленка Артёмку портфелем за шалости била,
Как дворнику, сдуру, сломала родную метлу
И долго стояла, рыдая, в холодном углу.
Как в гости ходили к больному Валерке и Светке,
Несли им жвачки как лучшие в мире таблетки.
Ты помнишь, как весело и беззаботно нам было?
Как сердце стучало, как сильно и чисто любило?
Так жалко, родная, что листья не деньги сейчас
И что мы не купим на них никакой ананас.
Бумажки - уже не игрушки, песок - не еда,
И что наказанье в углу - далеко не беда!
Все реже мы ищем причудливых форм облака.
Сачок - это что? Мы сейчас проживём без сачка.
Вода из колонки - самая грязная жуть!
На вечный «авось» мы протянем с тобой как-нибудь.
Маш, всё это понятно... Да, детство смешная мечта...
Но вот не понятно, как можно прожить без кота?



КОШКИ-МЫШКИ

Кто-то курит трубку мира на покрашенной скамье.
Я - дворовая задира в нашей уличной семье.
Мы с Наташкой и Иришкой вместе дружим много лет,
А с Виталиком и Мишкой мы не дружим вовсе, нет!
Мишка целит автоматом и стреляется: «Пиф-паф»,
А Виталик ходит с братом за привязанный рукав.
А у нас девчачий праздник на площадке каждый день,
Если кто-то нас подразнит - нам и в драку влезть не лень.
У мальчишек день понятный: встал, поел, пошёл гулять
И по улице Канатной в догонялки поиграть.
Мы с подружками за ручки их обходим стороной,
Как задиристые злючки мы не лаем по одной.
Я Наташку защищаю, а Иришка - нас двоих.
Это дружба, понимаю, а не то, что у других!
У Виталика и Мишки, словно чешется язык,
Ляпнуть буквами из книжки свой надрывистый «Мурлык».
На «Мурлык» бежит собака без цепного поводка,
Вот сейчас-то будет драка человека и зверька.
Мы с девчонками под лавку на коленках забрались
И гадали на булавке, и молились, и клялись,
Что с Виталиком и Мишкой будем крепко мы дружить,
И не будем в «кошки-мышки» их за усики водить.
Побеждён свирепый пёсик сочным ломтем колбасы,
У меня захлюпал носик. Это от густой росы!
Я не плачу, и подруги слез не выдадут своих.
Знают все, в родной округе больше злючек нет таких!



ФОТОАЛЬБОМ

Фотографии. Время. Счёт прожитых страниц
Пролистает картинки приклеенных лиц.
От конца до начала и обратно к концу,
От младенца к стареющему мудрецу.

Старый палец в морщинах читает себя,
Ворох прожитой жизни рукой теребя.
Молодеет, начав с пожилого конца,
И закончит в объятиях родного отца.

Год 20-ый. Здесь правнуки, дети вокруг
И кедровый, от бабушки, старый сундук.

Год 10-ый. Здесь кот тихо машет хвостом.
Милый кот, я любила петь песни с котом.

Год 2000-ый. Здесь я ещё молода.
Деду здесь шестьдесят, и была борода.

90-е. Время лихих пиджаков.
Царь Борис в телевизоре злит мужиков.

81-ый. Здесь празднуем наш юбилей
И Петрович кричит: «За Здоровье налей!»

75-ый. А здесь санаторий «Искра».
Вдалеке за спиною МамдзЫшха гора.

65-ый. Родился Андрейка - сынок.
Тогда Папа к утру крайний раз занемог.

55-ый. И Папа, и Мама со мной.
Старый пёс, слава Богу, пока не больной.

45-ый. Мы с Фроськой и Нинкой в саду.
Отмечаем победу, жуём лебеду.

41-ый. Мне шесть. Помню все, как вчера:
Папа - в тыл, мы - реветь, Мама, я и сестра.

35-ый. Ну здравствуй, рождённая Я!
И прощай драгоценная жизнь моя.

Фотографии жизнь пролистают опять,
И начало конца повернёт время вспять…

Олеся ОЛЕКСЮК,
Санкт-Петербург

* * *
Олексюк Олеся Сергеевна. Я из Санкт-Петербурга, мне 31 год. На данный момент не работаю. Пишу стихи, участвую в литературных конкурсах. Сейчас воспитываем с мужем дочь Марию, 4 года. Люблю поэзию и творчество во всех его проявлениях. Высылаю вам свои стихи для трех номинаций: 1. Мои воспоминания о детстве 2. Свободная тема 3. Листая семейный альбом.
Фото Виктора Грецкаса, "Обзор"


А слышали ли вы о тарпагане? –
Степной сурок. И первоклассный мех.

Тому лет двадцать пять был в Казахстане
В командировке, зимней, как на грех.

Под сорок там в такое время года –
Оттуда шапку и привёз домой.
Всё думал: поношу её зимой,
А здесь морозов нет. Другая мода:

На шерстяные шапочки – Литва,
У нас, в Литве, морозы больно редки,
И градусник у нулевой отметки
Зимой.
Плюс-минус градус или два.

…Обычная зима. Один всего-то градус.
Считай, что и зимы-то нет совсем…
И вдруг случился необычный казус:
На завтра объявили двадцать семь!

За четверть века раза три-четыре
И одевал.
Полез на антресоль,
Взял шапку и…
просунул пальцы в дыры:

Ну, что сказать?.. Весь мех побила моль.
* * *

Фото Виктора Грецкаса, "Обзор"


Пандемия

Не хочу писать о пандемии,
Но она не покидает строк,
Ведь владеет мыслями моими
Злой, нависший над планетой, рок.

В стену лбом уткнулся мир с разбегу.
Шишки не набили, господа?

Выхожу за хлебом и в аптеку.
И, по сути, больше никуда.

«Карантин» – повсюду это слово:
В разговорах и статьях газет.
Руки-ноги и душа в оковах.
Встреч с друзьями больше нет: запрет.

Ни привычных праздничных застолий,
Никаких театров и кино,
Удалёнка на работе, в школе.
Покидать страну запрещено.

Чувство, будто больше нет свободы.
В рамках правил как в стенах тюрьмы.

Так на прочность нынешние годы
Нас пытают: выдержим ли мы?
* * *



На улице привычно сыро...

На улице привычно сыро,
Деревья голые, кусты…
И месяц, как огрызок сыра,
Висит, из мрачной пустоты

Уныло озаряя светом
Пустую улицу, дома,
Как будто в поисках ответа:
Что происходит, ведь зима?..

Подставил палец:
эр – растущий –
Какого чёрта он растёт?..

Куда ни глянешь, вид гнетущий…
Но завтра в лужи ляжет лёд –

Похолодает.
Минус восемь
На утро обещал прогноз –
И правильно: январь – не осень.
И снег быть должен, и мороз.
* * *

Иллюстрация: goodfon.ru


О скакунах и не только

Молодость всегда красива.
Жаль, что старость – никогда:
С возрастом седеет грива
И с копытами беда.

Не скакать во чистом поле
С ветром наперегонки –
В пояснице часты боли,
И геройство не с руки.

На ходу остановили –
Жизнь, здоровье на кону.
Чувство: оборвали крылья
Молодому скакуну.

В жилах стала кровь спокойней.
В ней не вызывает пыл
Даже норовистость стройных
Необъезженных кобыл.

Борозды бы не испортил,
Но уже не запрягут…
Впрочем, ну их, право, к чёрту –
К чёрту плуг, и к чёрту кнут!

Всё неплохо: дети, внуки,
Книг нечитанных тома,
Только вот… от лютой скуки
Не сойти бы нам с ума.

Владимир ЛЮБЛИНСКИЙ,
Вильнюс
Литовская общественная организация «Мелодия жизни» минувшей весной к Международному дню защиты детей объявила международный литературно-творческий конкурс «Счастливая Планета – Детство!».
«Обзор» продолжает публикацию наиболее интересных работ, присланных в рамках конкурса.

* * *



УМЕЮЩИЙ СВЕТИТЬ

Тема «Добрая сказка – Детство!»

Летел по воздуху маленький невзрачный Жучок.
Вдруг налетел сильный ветер и опрокинул Жучка на землю. Лежит он на пыльной дороге и от страха не шелохнётся.
Внезапно загремел гром, засверкали молнии, и вся округа озарилась ярким жёлтым светом – начиналась гроза.
Хотел Жучок спрятаться под широкий лист лопуха, растущего возле дороги, но тяжёлые дождевые капли не позволили ему подняться. Так и остался он лежать на спине, беспомощно хватаясь лапками за воздух.
Наконец, закончился дождь, выглянуло солнце. А Жучок всё также одинок и также страдает…
Вдруг слышит – рядом кто-то остановился.
- Ты кто? – беспокойно спросил Жучок.
- Я – Муравьишка!
- Помоги мне, Муравьишка…
- Извини, не могу. Я несу соломину в Большой Муравейник… Вот на обратном пути – пожалуйста!
И Муравьишка, перебежав дорогу, скрылся в густой траве…
Лежит Жучок час, лежит второй, дрожит, перебирает в воздухе всеми шестью лапками. А повернуться на брюшко не получается.
Слышит – жужжит кто- о рядом:
- Ты кто? – заволновался Жучок.
- Я – Пчела! Ж-ж-ж, что это ты лежжжишь тут, посреди дороги?
- Помоги мне, пожалуйста, Пчёлка!
- Извини, Жучок, некогда. Видишь, несу в лапках нектар? Из нектара мы делаем мёд, потому что ничего не едим, кроме мёда... На обратном пути, возможжжно, и помогу…
И Пчела полетела дальше.
Стало смеркаться.
Жучок потерял всякую надежду на спасение. Вот уже и лягушки заквакали – видимо, рядом был пруд.
- Ой, боюсь! – зажмурился от страха жучок. – Или умру с голода, или лягушки съедят…
Вдруг чувствует – кто-то под крылья аккуратно веточку просовывает, перевернуться помогает.
- Ой, щекотно! – засмеялся Жучок.
Перекатился сначала на бок, а потом на брюшко.
Смотрит – а это Гусеница бабочки Голубянки.
- Спасибо тебе, - говорит Жучок и легонько гладит гусеницу тоненькими усиками.
- На здоровье! – отвечает Гусеница.
- Если бы не ты, я бы пропал…
И в этот самый миг погас последний лучик солнца…
- Ой! - воскликнула Гусеница. - Как же быстро стемнело! А мне до дома ещё ползти и ползти... Я живу вон там, в кустах бузины.
- Можно, я провожу тебя домой? – спросил Жучок и вдруг засветился изнутри нежным жёлтым светом.
- Ах, как красиво ты горишь! Словно фонарик!
- Странно, - задумался Жучок. – Раньше я был обычным серым насекомым, а теперь, оказывается, могу светить!
И Жучок проводил мохнатую Гусеницу Голубянки до самого куста бузины.
Пока он летел, всё вокруг – и трава, и цветы - озарялись красивым солнечным светом.
С этого дня маленького Жучка, умеющего светить, прозвали Светлячком. Жёлтый огонёк Большой Грозы и Сильной Молнии живёт теперь внутри его маленького доброго сердца.
И всем, кому нужна помощь в пути, Светлячок освещает дорогу.
Наталья КОЛМОГОРОВА,
Самарская область, станция Клявлино
Литовская общественная организация «Мелодия жизни» минувшей весной к Международному дню защиты детей объявила международный литературно-творческий конкурс «Счастливая Планета – Детство!».
«Обзор» продолжает публикацию наиболее интересных работ, присланных в рамках конкурса.

* * *



ПЁРЫШКО

Тема «Ангел-хранитель»

Дождь зарядил с вечера.
Сквозь серые сумерки и пелену дождя едва просматривались контуры деревьев, детская площадка с каруселями, качелями и беговыми дорожками. Но что это?.. Не может быть!
Я потёрла воспалённые веки: в этот ненастный час на детских качелях кто-то качался!
Незнакомец (или незнакомка) был одет во что-то светлое, то ли макинтош, то ли длинную кофту – не разобрать. Слегка сгорбленная фигура выражала крайнюю степень одиночества.
Любопытство и подспудное отчаяние толкнули меня под проливной майский дождь, навстречу неизвестности.

Я нерешительно приблизилась к незнакомцу, пытаясь угадать, кто это – юноша или девушка?
- Простите, вам плохо?
На звук голоса незнакомец поднял голову и взглянул на меня.
Странный тип… Белокурые волосы спутанными мокрыми прядями ниспадали ниже острых, как у подростка, плеч. Что-то светлое, бесформенное, наподобие хитона, едва прикрывало щиколотки босых ног.
- Хочешь полетать на качелях? – спросил незнакомец, и его голос мне показался знакомым.

От такого необычного предложения я растерялась. В этакую погоду лишь сумасшедший мог себе позволить такое развлечение.
Трогательная улыбка озарила вдруг его лицо, и он сказал извиняющимся высоким голосом:
- Очень трудно летать в такую непогоду.
Молодой человек (мне показалось, что это всё-таки был юноша) вздрогнул всем телом, напряг плечи и сделал некоторое усилие.
Послышалось шуршание, словно бы встряхнули мокрое бельё перед тем, как повесить сушиться на верёвку, и из-за спины незнакомца показались два крыла. Обычные два крыла, с которых струями стекал дождь.
- Видишь, я совсем не могу летать!
- Но-о…
- А я тебя знаю, ты живёшь в шестой квартире. И у тебя сегодня бессонница.
- Да, я живу в шестой.
Я вытерла мокрое от дождя лицо:
- Ты – ОТТУДА?
- Оттуда, - улыбнулся Ангел, и яркие голубые глаза его слегка потемнели.
- Странно…
- Что странно?
- Почему ты качаешься на качелях?
- Всё просто – я пытаюсь высушить крылья.
И Ангел вновь встряхнул мокрыми крылами.
- Пожалуйста, пойдём со мной.
- Зачем?
- Я хочу тебе помочь.
- Хорошо, пойдём.

Ангел спрыгнул с качелей и покорно пошёл за мной, оставляя на мокрой почве лёгкие отпечатки ног. Следы тут же наполнялись дождевой водой.
- Проходи, - я гостеприимно распахнула дверь квартиры.
Оставляя на полу потёки воды, Ангел прошёл на кухню и присел на краешек табурета.
При свете лампы я смогла хорошенько его рассмотреть: щупленький, невысокого роста. С виду, подросток тринадцати, максимум - пятнадцати лет.
- Подожди, я сейчас вернусь.
Неловко стукнувшись о дверной косяк, я выскочила на поиски фена.
Когда вернулась, Ангел стоял у окна и внимательно разглядывал цветок.
- Как он называется? Я позабыл.
- Это коланхоэ. Ему уже три года, но цвести он почему-то не хочет.
- Ты разве не догадываешься, почему?.. Ему не хватает твоей любви. Говори с ним почаще, и он зацветёт.
- Хорошо, я попробую. А теперь – сушиться!
Я включила фен…
Спустя несколько минут белокурые локоны Ангела мягким шёлковым каскадом упали на хрупкие плечи.
С крыльями пришлось повозиться немного больше. Сначала я отжала их руками, потом просушила полотенцем, и только затем за работу принялся фен.
Кухня вдруг наполнилась новыми ароматами: к аромату дождя примешался запах ландышей, весеннего ветра, майской грозы.
В комнате стало ощутимо светлее – над Его белокурой головой появилось свечение.
- Ты голоден?
Я приоткрыла дверцу холодильника - да, не густо!
- Спасибо, нет. Мы, Ангелы, питаемся энергией солнца. Так что обо мне, пожалуйста, не беспокойся.
- Но ведь сейчас почти ночь…
- Ну и что же? Свет – он повсюду!
- Скажи, а как у вас – ТАМ?
- У нас хорошо! Почти как на Земле.

Ангел, аккуратно сложив крылья, снова присел к столу.
Я взглянула в лучистые глаза:
- Вот почему Твоё лицо мне показалось знакомым! Скажи, Ты рядом со мной, со дня моего рождения?
- Не совсем так. Я незримо рядом с момента твоего зачатия.
- Почему же я встретила Тебя только сейчас?
- Потому что всему – своё время. Смотри, что у меня есть.
В Его руках появилась небольшая изящная коробочка.
- Что это?
Ангел улыбнулся, извлёк что-то из её недр и положил на свою ладонь.
- Это – твой первый молочный зуб… А вот это – локон твоих волос.
- Не может быть! Этот локон – почти белокур, а я – шатенка.
- Твои волосы с рождения были светлыми, почти как у меня. Но после того, как тебя постригли, твои волосы потемнели.
- Жаль… Когда-то я была похожа на ангела!
- Все дети – ангелы, - улыбнулся Ангел.

Он вдруг поднялся и подошёл к окну:
- Небо почти прояснилось. Знаешь, мне пора!
Он грустно посмотрел на меня, и его взгляд вновь потемнел, а свечение над головой стало ярче.
- Я так рада, что встретила Тебя… Как я теперь смогу понять, что Ты где-то рядом, близко?
- Чаще смотри в небо! Если бы люди делали это почаще… Слушай, я хочу сделать тебе подарок. Загадай, что ты хочешь?
Я задумалась…
- Не-е-ет, только не это! – Ангел слегка поморщился. – Ты думаешь головой, а нужно думать сердцем.
- Хорошо.
Я снова задумалась и прикрыла глаза. Ангел терпеливо ждал.
- Может быть?..
- Нет, ерунда!
- А может?..
- И это тебе не подходит!

Что-то неясное металось в моей душе, и я никак не могла найти этому определение. Наконец, я нашла подходящие слова:
- Спасибо тебе, мой Ангел! Но мне ничего не нужно, у меня всё есть.
- Прекрасно! Хорошо, что в твоём сердце живёт благодарность… Не печалься! После дождя вновь выглянет солнце. Так было и так будет… Видишь, оно уже поднимается из-за горизонта!? Солнце – это мой дом.
- Почему солнце не обжигает твои крылья?
Ангел звонко рассмеялся:
- Это для вас, людей, мы выглядим так, как вы нас себе представляете. На самом деле мы выглядим несколько иначе… Извини, но мне пора.
- Я понимаю…

- Принеси, пожалуйста, табурет, так мне будет легче взлететь.
- Да, конечно!
Я метнулась на кухню, но когда вернулась, Ангела уже не было.
Я взглянула в небо – небольшая точка, похожая на птицу, быстро двигалась на восток. Туда, где брезжил рассвет…
Я почувствовала лёгкий озноб, но в груди стало жарко! Как будто чья-то невидимая рука зажгла в области сердца невидимый свет.
Я поспешила вернуться на кухню, но тут же замерла на пороге от неожиданности – на подоконнике, полыхая алым огнём, цвёл коланхоэ!
- Какой ты красивый! – я осторожно дотронулась до нежных соцветий, и зевнула. Сон, наконец, смежил мои глаза…

Проснулась я от того, что солнечный луч тихо коснулся лица.
Настенные часы показывали полдень.
- Ого! Вот это я спала...
Двор оказался практически пустым: соседский кот обходил свои владения; сосед Петрович стирал со стёкол автомобиля следы вчерашнего ненастья.
А на детской площадке…
Я обомлела: на качелях качалась девочка четырёх-пяти лет!
Я приветливо помахала ей рукой, и девочка махнула мне ладошкой в ответ.
- Пливет, - не выговаривая букву «эр», заговорщицки сказала она, - хочешь, я что-то тебе покажу?
- Очень хочу!
Девочка разжала ладонь - на ладошке лежало белое пёрышко. Обычное белое пёрышко… И вдруг поток воздуха, поднятый качелями, подхватил пёрышко и понёс в неизвестном направлении.
Девочка счастливо рассмеялась. И я рассмеялась с нею вместе.
Все дети - сущие ангелы!
Наталья КОЛМОГОРОВА
* * *
Колмогорова Наталья Ивановна
Самарская область, станция Клявлино
Литовская общественная организация «Мелодия жизни» минувшей весной к Международному дню защиты детей объявила международный литературно-творческий конкурс «Счастливая Планета – Детство!».
«Обзор» продолжает публикацию наиболее интересных работ, присланных в рамках конкурса.

* * *



МАТРЁНА

Этот дом известен всем,
в нём жильцов румяных семь,
семь дверей и семь окошек,
в нём живёт семья Матрёшек:

раз Матрёшка - бабушка,
два Матрёшка - матушка,
третья - Акулина,
четвёртая - Арина,
пятая - Любава,
шостая - Забава,
и седьмая маленька,
меньше даже валенка,
сарафан зелёный,
и зовут Матрёной.


...Акулина после бани
всем играет на баяне;
а сестра её, Арина,
обожает пианино;

а Любава носит бусы
и играет всем на гуслях;

вот Забава, так Забава -
выступает, будто пава,
руки в боки, каблучок -
по паркету цок да цок!

А седьмая маленька,
меньше даже валенка,
в косах - ленты красные,
кофточка - атласная,
матушкой дарёна...
Ай, да дочь Матрёна!

Каждый день в семье хороший -
мама хлопает в ладоши,

бабушка на лавочке
угощает пряничком:

Акулину и Арину,
и Любаву, и Забаву,

ну, а самой маленькой,
той, что меньше валенка,
за один целковый -
леденец медовый,

а ещё в подарок -
золотую прялку,
для любимой внученьки -
ничего не жалко!

ПАПИН СЫН

Вчера сказал мне папа,
Что я – большой растяпа;
Ещё при тёте Зине
Сказал, что я – разиня;

А ещё соседу Мишке -
Что рассеянный я слишком!
Ну, какой же я растяпа,
Я такой же, как мой папа!

Мама утром в магазин
Папу проводила
И купить ему велела
И шампунь, и мыло;
Видно, папа глуховат –
Маме он купил… халат!
В тот же день любимый папа
Отдавил собаке лапу,
Затопил соседей снизу,
Уронил кота с карниза,
Вместо сахара – изволь -
В чай насыпал папа… соль!

Жалко маму: у неё
Папа- недотёпа
И похожий на него
Сын хороший - Стёпа!



НЕУМЁХА

Я скажу вам без подвоха,
Что большая неумёха!
Мне велела мама в среду
Хлеба прикупить к обеду.
Ничего вкуснее нет
Хлеба свежего в обед!
Хлеб вкуснее даже пиццы,
Как же им не поделиться?

Я делилась понемногу
С белым пуделем и догом;
В переулке за углом
Поделилась с петухом;
И с друзьями понемножку,
И с бездомной серой кошкой;
Покормила голубей,
Пса соседского "шарпей";
А на главной площади
Поделилась с лошадью...

Я кормила всех с ладошки,
Хлеб закончился до крошки!
Мама, выслушав рассказ,
Похвалила в этот раз,
И сказала мне в ответ:
- Не беда, что хлеба нет!
Добрая ты кроха,
Кроха-неумёха!

ПРИНЦЕССА БУКА

Я с утра такая бука,
Не играю, не смеюсь,
На лице – сплошная скука,
А в глазах – печаль и грусть.

- Что случилось? –
Спросит мама. –
Может быть, пойдём к врачу?
Отвечаю я упрямо:
- Ничего я не хочу!

Спросит папа с удивленьем,
Опуская руки вниз:
- Это что за представленье,
Это что же за каприз?..

Я с утра – всегда колючка,
Я с утра - всегда вредна,
Но и в синем небе тучка
Тоже плачет иногда!

- Не ругайся сильно, мама -
Я сегодня Несмеяна.

Спорить мама тут не стала
И меня расцеловала!..
Ох, какая это мука –
Быть с утра Принцессой Букой!

* * *
СТАРЕНЬКА И МАЛЕНЬКА

Жила-была бабулечка
В бревенчатой избушке,
Была у ней кисулечка –
Опора для старушки.

Облизывала кисочка
Шершавым язычком
Кастрюли, чашки, мисочки
И кружки с молочком.

Она лечила бабушку,
Мурлыча на коленочках,
А после с нею рядышком
Дремала на скамеечке.

Откроет бабка форточку,
«Кис-кис» - кричит на улицу,
Потом целует в мордочку
Усатую… Любуется!

Кисуля, киса, кисонька,
Любимая подружечка,
Игрунья и капризонька,
Весёлая зверушечка!

Кисуля – меньше валенка,
И рыжая к тому же…
И старенькой, и маленькой
Никто другой не нужен!

Наталья КОЛМОГОРОВА,
Самарская область, станция Клявлино

Фото: content.foto.mail.ru


КОЕ-КТО И С БОКУ БАНТИК

Тема «Листая семейный альбом»

Когда-то мы очень торопились повзрослеть.
Галька повзрослела первой, выкрасив волосы в ярко-рыжий цвет.
Тётя Маруся, вернувшись с работы, вместо комплимента, отвесила дочери щедрую оплеуху.
- Соплячка ещё, чтобы волосы красить! – кричала тётя Маруся на дочь, и красивое лицо её, покрытое красными пятнами, выглядело так, будто она только что вернулась из бани.
Галька, конечно, расстроилась, закрылась в ванной комнате и проплакала там часа два.
Пока плакала, придумала, как отомстить матери за поруганное достоинство и испорченное настроение. Галька взяла ножницы и одним махом отстригла себе ресницы. Напрочь!
Но и этого Гальке показалось мало: отцовской бритвой она подчистую сбрила свои реденькие брови «домиком». Так и ходила потом, рыжая и безбровая, но зато с гордо поднятой головой…
Нет, не красота требует жертв, а взросление! Это взросление толкало нас на необдуманные поступки. Это оно вызывало в душе бунт и смятение. Это оно вызывало кипение в крови и жар в голове.
Настал черёд Ольги…
Ей мать, тётя Наташа, купила для дочери подарок – дорогущую джинсовую юбку. Джинс относительно недавно вошёл в моду и многим был не по карману. Но тёти Наташин карман неожиданно пополнился премией, которую выдали на заводе радиотехники.
Тётя Наташа решила: - Эх, была – не была! Куплю дочери джинсовую юбку. Как-никак, дочка единственная, кого ещё баловать?
Юбка оказалась хороша во всех отношениях: расклешённая, с накладными карманами, с выбитым цветочным рисунком. И длина, подходящая для девочки – аккурат до середины икр.
- Нравится? – спросила тётя Наташа у дочери.
- Нравится, - ответила та. И даже бровью не повела.
На следующий день тётя Наташа с коллегой по цеху поехала после работы на рынок. Прикупив свежих овощей, с авоськами наперевес, женщины не торопясь двинулись в сторону дома.
- Сейчас роднуле салатик сделаю, картошечки отварю, вместе поужинаем. А потом…
Тётя Наташа толкнула коллегу в бок:
- Глянь, какая цаца идёт. Юбка еле-еле срамоту прикрывает. Тьфу, бесстыдница! Представляешь, я вчера Ольге такую же юбку купила, только нормальной длины. Всю премию на неё вбухала.
- Надела Ольга обнову-то?
- Нет ещё, на выход бережёт… Глянь, а эта курица попу еле прикрыла. Будь я ейной матерью, выдрала бы, как сидорову козу!
Модная девица, заманчиво покачивая бёдрами, дефилировала буквально в трёх метрах… Наконец, женщины пошли на обгон...
Минутой позже любопытные зеваки наблюдали такую картину: Ольга, несмотря на высокие каблуки, бежала по улице с большим отрывом от матери. За ней, размахивая авоськой и выкрикивая ругательства, неслась разъярённая молодая женщина.
Тётя Наташа настигла дочку только дома.
Размазывая на ресницах тушь, Ольга покаялась в содеянном и показала отрезанный кусок юбки, спрятанный под матрасом.
- За что ты хорошую вещь так испохабила? – со слезами на глазах, вопрошала тётя Наташа.
- Мам, ну сейчас так не модно, понимаешь?! Сейчас носят «мини».
- Тьфу на тебя!
Тётя Наташа плюнула и пошла на кухню резать салат. Огурцы, слава Богу, уцелели, а вот помидоры практически все пришлось выбросить – пока бежала, они превратились в кисель…
Мы торопились взрослеть, несмотря на запреты, косые взгляды окружающих и гнев родителей. Мы с нескрываемым удовольствием попирали все общепринятые нормы! Мы были одержимы в стремлении перещеголять друг друга - выглядеть старше, опытнее, моднее. И для этого годились любые средства.
Что может знать о жизни и о любви, в том числе, четырёхлетняя девочка? Оказывается – ВСЁ! В её прехорошенькой маленькой голове уже существует некий план «икс» по соблазнению и обольщению противоположного пола. Но откуда? Откуда ей всё известно?
Нинке исполнилось всего (или – уже?) четыре года, на тот момент, когда она влюбилась. Её возлюбленный проживал в доме напротив и ничем особенным не отличался. Мальчик как мальчик.
Но женское сердце не обманешь! Разве способно оно любить недостойных мира сего? Конечно, нет!
Нинка давно, уже с пятницы, мучилась вопросом: как привлечь внимание любимого? Наконец, такой случай представился…
- Дочка, мы сходим с папой в магазин и скоро вернёмся. Пожалуйста, будь умницей.
- Хорошо, мама, - Нинка потупила взгляд, и когда за родителями закрылась дверь, приступила к плану «игрек».
Открыв шкаф, она критичным взглядом осмотрела мамин гардероб и удовлетворённо причмокнула губами… Так... Туфли. Красные. На шпильке. Жаль, что немного великоваты.
При желании, в каждую туфлю влезло бы ещё как минимум две Нинкиных ножки.
Так… Платье. Длинное. С воланами и брошкой на груди.
Нинка взглянула на себя в зеркало – настоящая принцесса! Но чего-то всё-таки не хватает…
Ага! Шляпка. Соломенная. С кокетливым бантом на боку. Блеск!
Нинка на минутку задумалась: если выйти на улицу в таком наряде и прогуливаться перед Сашкиными окнами, то он сразу разгадает оба плана – и «икс», и «игрек». Нет! Тут надо действовать гораздо тоньше, изощрённее и хитрее!
Нинка прихватила с собой веник и, приволакивая туфли, вывалилась на крыльцо.
Да… Работы во дворе – конь не валялся!
Снегом занесло не только тропинки, но и лавки, и качели, и даже кормушку для птиц.
То и дело поглядывая на Сашкины окна, она сразу принялась за дело, потому как мороз хоть и не велик, но стоять не велит.
Самое обидное, но Сашка за это время ни разу не выглянул в окно!
Нинка совсем измучилась: постоянно теряла то одну, то вторую туфлю, путалась в подоле платья. Каблуки оставляли в снегу дырочки, и Нинке казалось, будто снег прогрызли мыши.
Шляпка то и дело падала на Нинкин курносый нос, и Нинка дважды чуть не упала.
Она давно уже стучала зубами от холода, на глаза наворачивались слёзы. Нинка превращаясь в Снегурочку из известной сказки…
- Ниночка! – окликнул кто-то сзади.
Девочка подняла голову – перед ней стояла Сашкина мама.
- Боже мой! Что ты здесь делаешь?
Но Нинка ничего вымолвить не смогла, потому как об истинной любви вслух не говорят!
Сашкина мама схватила Нинку в охапку и потащила в дом…
Бедный Сашка! Он так никогда и не узнает, на что была способна ради него девочка Нина, которая младше на целых два года! И даже родители никогда не узнают истинную причину безрассудного поступка дочери.
Почему-то после этого случая вся Нинкина любовь к Сашке сошла на нет…
Мы так спешили когда-то повзрослеть, как будто боялись, что не повзрослеем никогда! Как будто у нас отберут такую возможность. Мы свысока смотрели на тех, кто не торопился этого делать. Да-да, были и такие, но их было очень мало…
Светка принесла откуда-то отрез новой ткани. По синему полю – белые ромашки. Ткань пахла краской, магазином и, кажется, немного скандалом.
- Ты где ткань взяла? – задала я Светке резонный вопрос.
- У бабушки из сундука стащила.
- А зачем?
- Лифчики будем шить. Тебе ведь нужен лифчик?
Я пожала плечами и неуверенно потрогала свою грудь – под тонкой футболкой едва нащупывались два чечевичных зёрнышка.
- Тащи нитки с иголками и ножницы, - скомандовала Светка.
Мы ушли с ней в самый конец огорода… Там, среди лопухов и зарослей чертополоха, в тени развесистой черёмухи, мы приступили к делу.
Над ухом жужжали мухи, в траве стрекотали кузнечики, а мы со Светкой в это время потихоньку взрослели.
На нашу беду, время шло, а лифчики никак не хотели получаться!
Каждый раз они оказывались нам не по размеру – то слишком большие, то слишком маленькие, то кривые, то косые.
Когда от рулона ткани практически ничего не осталось, Светка предложила:
- Давай отрежем две полоски и завяжем сзади бантиком.
Сказано – сделано…
На моей спине, и на Светкиной – тоже, выросло по два небольших горба. Но мы совершенно не расстроились! Напротив, мы возвращались домой важными и гордыми, потому что стали гораздо, гораздо взрослее!
Чуть позже, примерно через неделю, когда обнаружится пропажа, Светку поставят в угол. Меня, к счастью, эта чаша минует…
Да, мы бежали из детства без оглядки! Как будто мы его стыдились. Мы торопились как можно скорее вырасти из колготок, шортиков, гольфиков, из бантиков и платьев в горох…
Детство, вернись!
Обещаю, что не буду бежать от тебя сломя голову. Обещаю, что не буду тебя стыдиться. Обещаю, что не заброшу твоих плюшевых медведей и пупсов в коробку, которая до сих пор пылится на чердаке…
Славка Загородский первым в нашем классе пошил себе брюки «клёш». Вернее, не Славка, а его мама, швея по образованию.
Каждая штанина его брюк напоминала рупор капитана корабля, в который он, стоя на палубе, кричал зычным голосом:
- Отдать швартовы!
Все остальные мальчишки ходили в школу в брюках обычного, прямого покроя, и только Славка первым решился нарушить правила. А правила, как известно, существуют как раз для того, чтобы их нарушать.
Девчонки из нашего класса (из параллельного – тоже) укладывались плотными штабелями прямо в школьном коридоре, когда Славка, поднимая клёшами вездесущую пыль, шествовал в столовую.
Мальчишки без клёшей наверняка чувствовали себя уязвлёнными в самое сердце – «мы что, лысые, что ли?» Поэтому на следующий день местный комбинат бытового обслуживания получил грандиозный заказ – пошив расклешённых брюк в количестве двенадцати штук.
Да, мы торопились опоздать…
Опоздать - куда? Ясно, куда – вот в эту взрослую, правильную, скучную жизнь!
Мы подглядывали за взрослыми, стараясь проникнуть во все их скабрезные тайны. Мы шпионили за влюблёнными парочками, чтобы хотя б одним глазком взглянуть на то, как они целуются.
- Фу-у-у! Как можно так долго слюнявить друг друга!
Но втайне каждый из нас мечтал испытать нечто подобное…
Из большеротых улыбчивых лягушат мы постепенно превращались в царевичей и царевн. Мы становились взрослыми.
- Слушай, у тебя есть пластинка с группой «Битлз»?
- Ну-у, допустим, - Анька явно набивает себе цену.
- Дашь послушать? Я в четверг верну.
- Не в четверг, а завтра. Понятно? А то мне от предков влетит.
Боже, когда же мы успели повзрослеть?! Когда успел пролететь тот замечательный период: от езды на трёхколёсном велосипеде - до первой сигареты, раскуренной тайком в чьём-нибудь сарае? Когда успело пролететь то время: от прыжков через верёвочную скакалку – до первого глотка вина, сделанного из горлышка бутылки в каком-нибудь заплёванном подъезде?
Оказывается, от детства до взрослой жизни - очень короткий промежуток. Слишком короткий. Как принято сейчас говорить: НИ ОБ ЧЁМ!
И если вдруг вам скажут, что детство ушло, и ушло безвозвратно – не верьте! Детство, как мышка, затаилось, спряталось, схоронилось в самом тихом уголке вашей души.
Детство ждёт и надеется, что однажды вы, педантичный и полысевший, до неприличия повзрослевший, достанете, наконец, с антресолей старый фотоальбом.
Нежно проведя ладонью по его обложке и снимая налёт пыли, вы перевернёте первую страницу, и… С пожелтевших страниц вам улыбнётся тот, от кого вы бежали все эти годы. Тот, кто вам очень-очень дорог!
Сделайте шаг навстречу - улыбнитесь ему в ответ.
Наталья КОЛМОГОРОВА
* * *
Колмогорова Наталья Ивановна
Самарская область, станция Клявлино
Литовская общественная организация «Мелодия жизни» минувшей весной к Международному дню защиты детей объявила международный литературно-творческий конкурс «Счастливая Планета – Детство!».
«Обзор» продолжает публикацию наиболее интересных работ, присланных в рамках конкурса.

* * *



Детское счастье

Что такое детское счастье?
Дотянуться в лифте до кнопки,
Временами счастье - украдкой
Съесть вкусную конфету в сторонке.

Подарить девчонке ромашку
Или откусить краешек хлеба.
После грома и молний -
Голубой кусочек неба.

Счастье – это прыгать по лужам
Без оглядки и без опаски,
А бывает счастье – слушать
Волшебные на ночь сказки.

Иногда же счастье щемящее –
Пригреть бездомного котенка.
А порой счастье простое –
Воздушный шарик в руке ребенка.

Ирина ГЛУШАЧ
* * *
Глушач Ирина Ивановна
utia-i@mail.ru
Ирине 35 лет, живет в г. Красноярске. Работает журналистом. Стихи для детей пишет с 2019 года. Печатных публикаций стихотворений нет. Увлечения: кулинария, шитье, фотография.


БАБА ВАСЯ, СУНДУК И ШЕЛЬМА

Большой сундук, что стоит за печкой-голландкой, каким-то странным образом перекочевал из сказки про Кощея Бессмертного в избу к бабе Васе. На самом деле, бабушку зовут Василиса Петровна, но Таська с Олькой (две любимые бабкины внучки) называют её так же, как остальные – бабой Васей.
Таська с Олькой давно бы открыли сундук, да бабка бдит: ключ, подвешенный на замусоленный шнурок, висит на гвоздике в серванте, в самом верху. И что там, в сундуке, неизвестно, но очень хочется узнать!
- Таська, Олька, даже думать не могите! – бабка грозит внучкам длинным, пожелтевшим то ли от времени, то ли от солнца, пальцем в такт ходикам с гирьками. Получается что-то вроде: «Тась-ка, тик-так, Оль-ка, тик-так, не-мо-ги-те!»
Да, бабка бдит…
Скоро бабушка уйдёт на вечернюю дойку, Олька позовёт сестру Таисию, или проще говоря, Таську, они придвинут тяжёлый табурет к серванту и достанут, наконец, заветный ключ. А уж там, в сундуке, богатства – видимо-невидимо! Может леденцы, может петушки на палочке, а может серебро да злато, как в сказке.
Олька старше Таськи и это даёт ей явные преимущества перед сестрой: Олька первая измеряет глубину лужи, первая переходит вброд стремительную речку и первой взлетает на забор, опасаясь гусиного клюва. Сначала Олька специально дразнит гусака, а потом, сидя на заборе, словно растрёпанный воробышек, кричит оттуда сестрёнке – «беги!»
… Олька, встав на цыпочки, дотянулась до вожделенного ключа. Озираясь по сторонам, вставила его в замочную скважину и дважды повернула. Ключ скрипнул по-стариковски, дужка замка щёлкнула, и Олька уверенно откинула железную навесную щеколду.
Приподняв тяжёлую крышку, сёстры переглянулись и, не мешкая, принялись изучать содержимое. Так… Ничего интересного… Ни сокровищ тебе, ни золотого Кощеевого яйца.
Отрезы новых тканей, пачка денег, перетянутых резинкой, небольшая, но красивая икона, пожелтевшие фотографии… Ни конфеток в железной коробочке, которые бабушка почему-то называет «монпасье», ни злата-серебра, ни петушков на палочке.
Олька вдруг по-мышиному пискнула и замерла, уставившись круглыми от ужаса глазами на неизвестный объект за Таськиной спиной. Таисия повернулась…
Баба Вася, прислонившись к дверному косяку и скрестив на груди руки, смотрела на Таську с Олькой с какой-то странной задумчивостью, и даже с грустью.
- Нашли, чаво искали? – равнодушно спросила баба Василиса.
- Ба, мы сейчас всё на место положим… Мы боле так не будем! – в боевом Олькином голосе на этот раз послышались жалобные нотки.
Бабка и ухом не повела…
- Таисия, подай-ка мне вон ту кумачовую тряпицу.
Девочка повиновалась.
Бабка развернула свёрнутую конвертиком ткань.
- Скока-ж можно нехристями ходить? – Будто сама себе задала бабка вопрос. – Гляньте, голубы мои, крестики вам в храме сама выбрала. Завтра воскресенье, в соседнее село в храм поедем – крестить вас, окаянных.
- Ба, а коли мамка заругает?
- А мы мамке вашей не скажем, - хитро улыбнулась баба Вася.
Олька наморщила чуть вздёрнутый, с широкими ноздрями, загорелый нос:
- Мамка сказала, что если ты, бабуля, станешь нас в храм звать да крестик на нас наденешь, то мы к тебе в гости больше не приедем. А мамку с работы выгонят, потому как она – партийная.
Что значит «партийная», ни Олька, ни Таська наверняка не знали, но предполагали, что мамка сидит в кабинете за красивой партой точно так же, как Олька - на уроках в школе. Только парта эта – новая, свежекрашенная, с откидной крышкой, а не такая, как у Ольки – исписанная, исцарапанная, с облупившейся зелёной краской…
- Вы мамке не сказывайте, всё и обойдётся, всё сладится, - улыбается баба Вася. – Коли мамка партийная, так что с того?.. Дети должны страдать?.. Не бывать тому! Я уж вам и крёстных нашла, и подарки приготовила.
- Какие подарки, ба?
- Загодя говорить не стану, потерпите до завтра. А теперя – вечерять, да по кроватям.
Сколько себя Таська помнит, бабка Вася всегда спала в задней комнате, рядом с огромной, занимавшей чуть ли не половину комнаты, русской печью. Внучкам стелила на высокой, с железной блестящей спинкой, кровати с белым подзорником, мягкой периной и огромными подушками. Таська и Олька тонули в пуховых объятиях точно также, как тонет деревянная ложка в густой деревенской сметане; как тонет оса в чашке со свежим мёдом; как тонет гребень для волос в стоге сена – поди отыщи!
- Я боюсь, - зевая, прошептала Олька.
- Чего боишься?
- Креститься боюсь. Мамка узнает – заругает, и бабе Васе влетит.
- Не бойся, Олька! Я тоже боюсь.
Утро в деревне наступает исподволь, украдкой, долго предаваясь неге, словно дитя малое. Сначала сквозь сон Таська слышит петушиную перекличку, чуть позже – птичьи рулады, и наконец, мычание коровы Зорьки. Гремят чугуны и ухваты – это бабка Вася хлопочет по хозяйству.
Бабушка держит внучек в строгости и практически ни в чём не даёт слабины. Намедни Ольга с Таськой и двумя подружками залезли в соседский сад за яблоками. Яблоки оказались кисло-горькими и такими жёсткими, что зубы можно обломать! Даже хуже, чем в бабушкином палисаднике… Прознав про это, бабушка придумала изощрённое наказание: прополоть пострадавшей бабке Авдотье (ветки у яблони сломали!) во искупление греха грядки с луком – «чтоб неповадно было!»
Красная то ли от злости, то ли от жары, обливающаяся потом Олька остервенело дёргает с грядки сорняк, и две её тонкие светлые косички, словно живые, подскакивают на худых загорелых плечах.
- Ну, что, голубы мои, осознали?.. Брать чужое – не моги! – баба Вася глядит на внучек сердито и свысока.
- Ба, мы просто так, попробовать хотели, - лепечет Таська.
Олька только носом от возмущения шмыгнула, и слёзы блеснули в её ярких, как цветы незабудки, глазах…
Председатель колхоза дал бабе Васе самую строптивую, самую непутёвую кобылу по кличке «Шельма».
- Звиняй, Петровна, других нету-ть! Сама понимаешь, страда сенокосная… Ты это, поласковей с ней… Ужо шлея под хвост попадёт – греха не оберёшься.
Шельма, каурая кобыла с крупным задом, нечёсаной гривой и белой звёздочкой во лбу, глянула из-под чёлки лукавым взглядом лиловых глаз, словно понимая, о чём идёт речь…
Баба Вася ещё раз проверила упряжь, ласково похлопала лошадь по загривку:
- Будешь умницей – сахарку дам.
И обращаясь к внучкам:
- Залазьте, девоньки, в телегу.
Баба Вася сегодня нарядная, как никогда! Синяя сатиновая юбка в горох, белая кофта с отложным воротником, на голове – тонкий, с бахромой, платок. И вся бабка Василиса так и светится, так и светится! Ростом высока, кость широкая, тяжёлая, на теле – ни одной лишней жиринки. Спина ровная, фигура статная.
Олька с Таиськой отглажены, отмыты, волосы заплетены в косы и перетянуты яркими лентами.
Олька аккуратно, чтоб не замараться, ставит ножку, обутую в сандалию, на облучок телеги, а после легко взлетает на кучу свежего сена. Поверх сенной подстилки баба Вася загодя постелила самотканое покрывало с алыми розами.
Олька протянула сестре руку:
- Таська, залазь!
Бабка Вася ухватила двумя руками вожжи, уверенно крикнула:
- Но, родимая, пошла!
Шельма медленно тронула с места…
Подле дома с резными наличниками бабка Василиса подсадила будущих крёстных – близняшек Уткиных. Сестрицы – кровь с молоком! Косы – пшеничные, брови – дугой, глаза – серо-зелёные, как вода в озере. Отличались сёстры друг от друга лишь тем, что у одной на голове надета косынка белая, у другой – голубая.
- Ну, с Богом! – бабка Василиса тронула с места…

Грунтовая дорога вывела повозку за околицу села, провела между ельником, подступавшим к дороге почти вплотную, спустилась в небольшой лог, опять услужливо вывела на ровное место.
Жёлто-зелёное разливанное море пшеницы простиралось так далеко, как только можно представить! Оно колыхалось и шелестело под порывами ветра, волновалось, шевелилось и трепетало, точно живое.
Сквозь размеренный стук колёс доносился стрёкот цикад и разноголосая трель жаворонков. Поднимая облако охристо-рыжей пыли, Шельма миновала поле и въехала в тень небольшой берёзовой рощицы. Из чащи пахнуло настоявшимся запахом муравейника, летней прохлады, перезревшей земляники…
Шельма, до того спокойная, вдруг с шумом выдохнула воздух, громко всхрапнула, и задрав хвост, рванула с места в карьер.
- Стой, Шельма! – крикнула баба Вася, и что есть силы натянула вожжи.
Да куда там! Кобылу понесло…
Таська зажмурилась. Сёстры Уткины ойкнули и одновременно вцепились в деревянный остов телеги. Олька закусила нижнюю губу и округлила глаза, отчего стала похожа на испуганного кролика.
Шельма летела по лесной, заросшей невысокой травой дороге, во весь дух! Телегу подкидывало и подбрасывало на каждой кочке.
- Тпр-у-у! Стой, дура! – Крикнула баба Вася и крепко выругалась.
Лес неожиданно расступился и путешественники, к счастью своему, оказались на открытом пространстве. И тут случилось чудо – Шельма вдруг пришла в себя… Ещё тяжело вздымались её бока, ещё прядала она ушами и скалила жёлтые зубы, но шаг лошадиный становился всё тише, спокойнее, дыхание – ровнее.
Таська взглянула на бабушку – руки у бабы Васи слегка дрожали, красивый платок сбился на затылок, волосы, собранные при помощи шпилек в небольшой, с проседью, пучок, растрепались.
Таська хотела заплакать, но потом передумала.
- Што, девоньки, испужались?.. Слава Тебе, Господи – обошлось!
Баба Вася поправила на голове платок, достала из кармана кусочек сахара, спрыгнула с телеги:
- Не шали более, дурёха… На-ко тебе сахарок, угощайся.
Шельма повела мордой, потянулась губами и аккуратно подобрала с бабкиной ладони кусочек сахара.
Дорога пошла под горку. Впереди, полыхая в лучах восходящего солнца, показались маковки храма…
Странное чувство охватило Таську с Олькой, когда они перешагнули высокий порог церкви! Робость и любопытство, ощущение чего-то манящего и в то же время запретного, чувство присутствия мистического, необъяснимого, невидимого глазу, сказочного и непонятного!
Однажды Олька наткнулась на маленькую иконку, спрятанную в недрах необъятного шкафа.
- Дочка, положи на место! – прикрикнула мать.
- Ты что, молиться будешь? – удивилась Олька.
- Сказано тебе, положи! – мать ещё пуще рассердилась.
А потом, словно извиняясь, добавила:
- С Тасей дальше двора не ходите. Приду с партсобрания – ужинать станем.
И вот теперь Олька с Таськой видят вокруг такое количество икон, что голова идёт кругом!
Батюшка нараспев что-то говорит на непонятном языке и кроме отдельных слов - «Господь», «во имя Отца и Сына» - девочки ничего не понимают. Батюшка размахивает железным горшочком, привязанным к длинной верёвке, и от каждого взмаха руки из этого волшебного горшочка вылетает облачко прозрачного дыма. Облачко пахнет смолой и тлеющими угольками. Олька с Таськой стоят смирно, смотрят во все глаза и ничего не понимают в таинстве Крещения…
Батюшка обмакивает пёрышко в масло и рисует на животах Ольки и Таськи крестики. Ольке невыносимо щекотно, она смеётся громко и так заразительно, что Таська подхватывает радость сестры, смеётся, трясёт выгоревшими на солнце кудряшками… Сёстры Уткины тут же одёргивают сестёр, батюшка смотрит строго и печально, а баба Вася, стоя у самой двери и понимая свою беспомощность, громко вздыхает, укоризненно качая головой…
- Вот вам подарки, голубы мои, - баба Вася достаёт из сумки четыре пакета. – А это теперича ваши крёстные мамки – Маша да Наташа. Спасибо, девчата, что согласились.
Сёстры Уткины благодарно кивают головой, разворачивают свёртки. Олька с любопытством глядит через плечо: у каждой из девушек в пакете – духи «Красная Москва» и платочек с тесьмой по краю. Таська разворачивает свой подарок и млеет от восхищения: кроме новенького пенала с ручками, там лежит коробка цветных карандашей, пачка вафель и три большие конфеты «Гулливер». Больше всего Таська обрадовалась пеналу – в этом году она идёт в первый класс!
- Спасибо, бабуля! – пропела Олька.
- С праздником! Слава Богу, крещёные… Теперь Господь хранит вас… Уговор-то помните? Мамке – ни гу-гу!
- Ла-а-а-дно, - отмахнулась Олька.
Таська дотронулась до крестика – он был надёжно спрятан под платьем и приятно холодил кожу…
Мамка вышла из машины нарядная: на голове – высокий шиньон, в руках – лакированная сумка, на ногах, под цвет сумке, белые лакированные босоножки на высоком каблуке.
Олька, как всегда, успела первая… Она подбежала к матери, обхватила руками, уткнулась лицом в юбку…
- Оля, Тася, я – за вами. Собирайтесь домой!
И в этот самый момент Таська поняла, что не сможет хранить и прятать в сердце ту радость, что рвётся из груди.
- Мамочка, сейчас я тебе что-то покажу!
Таська метнулась в комнату, достала из-под подушки свой заветный крестик и кинулась в дверь...
Баба Вася угрюмо и в то же время, с чувством превосходства взглянула на сноху.
- Крещёные мы теперь. Так-то вот!
- Тише, мама! – вскинулась молодая женщина и испуганно оглянулась на водителя, ожидающего в машине. – Нас могут услышать.
Молодая женщина подошла вплотную к свекрови и шепнула:
- Спасибо, мама! Я бы никогда на это не решилась.
Молодая женщина наклонилась и легко коснулась губами морщинистой щеки свекрови. Баба Вася что-то быстро смахнула со своего лица. Таська не успела разглядеть, что именно - может быть, пылинку, а может быть, маленькую мушку, нечаянно попавшую в глаза бабе Васе.
Наталья Колмогорова
* * *
Колмогорова Наталья Ивановна
Самарская область, станция Клявлино
По образованию - педагог. Увлечение - литература.
Лауреат многих литературных конкурсов и премий, в том числе - "Золотое перо руси", 2019 г. Пишет для детей и взрослых, в стихах и прозе.
Издала несколько книг: повесть для детей "Дик", повесть для взрослых "Чужие мои дети", сборник стихов "Время собирать звёзды" и другие.
На ее стихи написано несколько песен - "Взгляд проводника", "Новогодье" и другие.
Тема «Мои воспоминания о детстве»
Литовская общественная организация «Мелодия жизни» минувшей весной к Международному дню защиты детей объявила международный литературно-творческий конкурс «Счастливая Планета – Детство!».
«Обзор» продолжает публикацию наиболее интересных работ, присланных в рамках конкурса.

* * *



Тёмный пруд и белые лебеди

(отрывок из повести «Не такая»)

– Викочка! Надевай красное платье, да, самое любимое! Дядя Вася приехал! Едешь к папику!
Дядя Вася – это папкин личный шофёр и мой личный друг. Платья у меня все в красном цвете, потому что в моей маленькой голове всё красное – это красивое.
Мама шила для меня наряды изумительной красоты! Мама была портнихой от Бога. Когда мама спрашивала, какое платье мне пошить (а шила она мне их два-три на неделе!), ответ был неизменным:
– Красное!
Все смеялись, а я – так громче всех! Итак, я натягиваю любимую одёжку, дядя Вася взваливает меня на спину – хожу я с трудом и дело это не люблю – и идёт со мной к машине.
Я – изумительной красоты ребёнок с длинными белокурыми волосами, которые вьются крупными локонами, с огромными голубыми «мамиными» глазами, тонкой и слабой короткой «полиомиелитной» ногой и обожжённой в костре изуродованной рукой...
Скажу сразу: слёз надо мной никто не льёт, все относятся ко мне всерьёз, а к моему неумению и нежеланию самостоятельно передвигаться – как к данности.
Папа, брат и дядя Вася легко садят меня на спину, подхватывают за ноги, я обнимаю их сзади за шею, и вот она – такая желанная мобильность! Мы приближаемся к чёрной немецкой трофейный «Эмке» с красными(!) сиденьями, меня усаживают на переднее, папкино, сиденье, и «Эмка», немного пофурчав для приличия, отчаливает под шепоток соседей:
– Повезли калечку! Интересно, куда?
Этот вопрос волнует и меня. Если к папе на работу, к тёмному пруду с белыми лебедями – то такая перспектива меня в последнее время не очень радует, потому что в последние пару месяцев мой визит на пруд обычно сочетается с визитом к заводскому зубному врачу. По поводу удаления молочных зубов.
В кресле у зубного меня держали за руки пару человек, а я вырывалась и орала:
– Опомнитесь, люди! Где же ваша интеллигентность?
И прочие благоглупости, которые пятилетний ребёнок мог впитать при столь тесном общении с исключительно взрослым окружением...
Но, к моему удивлению, на этот раз машина остановилась в самом центре нашего небольшого городка у областной поликлиники. Вокруг поликлиники кругами вилась очередь людей с проблемами передвижения: фронтовики, инвалиды всех сортов, полиомиелитные, как я, дети...
Пробираемся сквозь агрессивную толпу:
– Чего прёшь? Мы здесь уже 12 часов!
Протискиваемся к папе, который тут с ночи, и почти тут же заходим в кабинет – снимать мерки на протезную обувь. Меня долго рассматривают, обмеряют, просят пройтись. Я неохотно ковыляю с трудом, держась за стену... Покачивают головой:
– Вам бы на операцию её, папаша!
Папка – принципиальный противник операции, он посмотрел других детей, которые были прооперированы, и теперь сидят в инвалидных креслах... Он ещё не знает, что именно он сделает, но только не операция! Как он оказался прав, мой дорогой, любимый, толстый папка!
Через месяц мы в точности повторим всю эту катавасию с очередью, проберёмся в кабинет по той же схеме: папа уже практически у двери кабинета, я – у дяди Васи на спине – и получим заветную пару обуви...
Ничего уродливее я не видела ни до, ни после в своей жизни! Огромный левый ботинок на шнуровке скорее походил на огромный утюг! «Платформа», как бы сейчас сказали, была высоченная двенадцатисантиметровая, а сам ботинок доходил почти до колена! Правый был немногим лучше...
Мы их взяли брезгливо в руки, папа сдержанно поблагодарил, и мы вышли наружу. Папа нашёл ближайшую свалку мусора, выбросил туда ботинки и тщательно вытер руки платком:
– Никогда, ты слышишь, никогда не носи подобную гадость!
Всю дорогу до папкиного кабинета на пруду мы хохотали, как сумасшедшие!
– Вася! Ты видел, что они пошили для моей королевы? И ещё хотели надеть ЭТО на неё! И ещё – оперировать! Ну и прохвосты! Нет, Викочка, поверь своему старому ослу-папке – мы их всех победим!
Потом, уже на заводе, папка рассказывал сослуживцам свой визит к ортопедам в лицах – смешно передразнивая всех, он так хорошо умел это делать! – и все смеялись, представляя, как он выбрасывает, с таким трудом доставшуюся, ортопедическую панацею от всех бед – в мусор!
А я, счастливая, с купленным по дороге вафельным стаканчиком мороженого в руке, окружённая влюблёнными в моего папку работниками кирпичного завода, сидела на берегу чудесного тёмного пруда на специально построенной для меня качельке – и болтала разными ногами, одна меньше другой, наблюдая за парой белых лебедей...
Виктория ЛЕВИНА
Израиль

* * *
23 июля исполнилось 66 лет. Пишет стихи, а в последние десять лет пишет также и прозу - автобиографическую (романы), сборники рассказов, фэнтези.
В прозе 6 книг - 4 романа и два сборника рассказов.
Виктория - кандидат наук в области физики, работала в Израиле в авиапромышленности инженером.
Всю жизнь занимается литературным творчеством.
Автор 24 книг, член нескольких творческих союзов в Израиле, России, Болгарии, Германии, Канаде.
Лауреат многих конкурсов.
Уже больше года на пенсии и занимается исключительно литературой.
Виктория Левина родилась в Читинской области. Окончила МГТУ им. Баумана. Автор четырёх романов, сборников рассказов и более десяти поэтических сборников. В последнее время пишет фэнтези. Публиковалась в журналах Израиля, России, Германии, Болгарии и др. Гран-при "Созвездия духовности 2019", Золотой лауреат Золотого Пера Руси 2019, кавалер ордена «Кирилл и Мефодий», медали им. Ивана Вазова (Болгария), медалей А. С. Пушкина и В. В. Маяковского и других международных наград. Лауреат нескольких международных конкурсов и фестивалей. С 1997 года живёт в Израиле, работала инженером в авиапромышленности.
Литовская общественная организация «Мелодия жизни» минувшей весной к Международному дню защиты детей объявила международный литературно-творческий конкурс «Счастливая Планета – Детство!».
«Обзор» продолжает публикацию наиболее интересных работ, присланных в рамках конкурса.

* * *



Записка в будущее

Я вам пишу, мальчишки и девчонки,
Мне 10 лет. Вам пламенный привет.
Про детство обыкновенного ребёнка,
Спешу сегодня вам я рассказать.

Мы дети в двадцать первом веке
Идём со временем в ногу.
Что можно знать о человеке,
Ник в контакте и свой логин.

Проходит детство в интернете,
Жизнь выкладываем в Лайк.
А если надо на планшете
Создадим мы классный сайт.

В снежки мы уж не играем,
Редко ходим по грибы.
В телефоне зависаем,
В Роблакс «рубим» по сети.

Смотрим клипы на Ютубе,
Как готовить слайм, как жить.
Про погоду у Алисы
Можем смело мы спросить.

В гости мы давно не ходим,
Лишь по Скайпу говорим.
И друзей в сети заводим,
В Вайбер пишем и звоним.

Растёт такое поколение
В нашем двадцать первом веке.
Виртуальное общение
У нас с друзьями в интернете.

Артём ГРИЦУК,
10 лет.

Государственное учреждение образования «Средняя школа № 1 г. Дрогичина»
Республика Беларусь, Брестская область, город Дрогичин.
Мама – Татьяна Грицук
Литовская общественная организация «Мелодия жизни» минувшей весной к Международному дню защиты детей объявила международный литературно-творческий конкурс «Счастливая Планета – Детство!».
«Обзор» продолжает публикацию наиболее интересных работ, присланных в рамках конкурса.

* * *



ЛАПОЧКИ ДОЧКИ (АКРОСТИХ)
Локоны лёгкие, как паутинки
Ажурным узором в косички вплету.
Птенчики с виду, милашки-блондинки…
Огонь и Вулкан – если начистоту!
Чёртики пляшут в глазёнках лазурных,
Квартира стабильно идёт ходуном.
Искры летят от затей авантюрных —
Девчонки зато не скучают вдвоём.
Обморок к вечеру мне обеспечен:
Чернеет зловеще гуашь на щеках,
Клей к волосам прикипел безупречно,
Измазаны руки, но счастье — в глазах!
Юлия ВОЛШЕБНАЯ

* * *
Мациенко Юлия Николаевна
Юлии 34 года. По профессии - экономист, по роду деятельности - частный предприниматель, мама двоих детей.
Стихи пишет давно, с первых классов школы. Но был длительный перерыв в творчестве. К активному и регулярному писательству вернулась три года назад. Сейчас больше работает в прозе. Два ее рассказа публиковались в сборниках для детей 8-14 лет. Но по большей части пишет для взрослой аудитории, в различных жанрах и направлениях. И короткие рассказы, и повести. А в этом году опубликовала свой первый большой роман-антиутопию "Эмоции в розницу" - в данный момент он представлен только в сети: на платформе ЛитРес, а также на MyBook и в GoogleКниги. Периодически пробует себя в различных конкурсах. Самое её большое достижение - это попадание рукописи романа в лонг-лист конкурса "Новый старт" от издательства Animedia.Co.
Кроме того, Юлия любит создавать акварельные иллюстрации как для своих, так и для чужих произведений и временами увлекается разными видами рукоделия, ведет писательский блог в Инстаграм. wolshebnaya@gmail.com
Контакты автора:
FB: www.facebook.com/wolshebnaja
Instagram: http://www.instagram.com/wolshebnaja


«Мои воспоминания о детстве»
Лето близилось к своему завершению. Июль, щедрый и теплый, подарил нам пышное цветение растений. Собираю себе букет почти полевых цветов, которые возвращают меня в детство. Как просто вернуться в радостное и безмятежное время!
Цветы всегда напоминают мне о бабушке. Она очень любила растения, в ее доме на окнах всегда стояли ухоженные цветы, на стенах в старомодных кашпо висели удивительные тоненькие цветы. Позже я узнала, что это кампанула. Особенно хорошо росла белая «невеста» и фуксии. Ее пухлые розовые бутоны притягивали мои детские ручки. Смешно было лопать нераспустившиеся бутоны фуксии. Бабушка знала об этом, и, несмотря на строгий нрав, никогда не ругала меня.
Глоксинии всегда распускались к 12 мая, ко дню рождения моей бабушки. Красные колокольчики дружно смотрели на гостей. А однажды распустилась сиреневая глоксиния в мелкий горошек.
Радостно и грустно вспоминать о том времени!
Из уличных цветов всегда составлялись букеты. В центре прямоугольной комнаты стоял круглый стол на толстых ножках, которые были красиво изогнуты. Стол делал мой дед, обладавший вкусом и мастерством настоящего художника-самоучки.
В центр стола укладывалась салфетка, которую вязала бабушка. Стол готов, можно поставить вазу. Кстати, ваза была из темно-синего стекла с широким горлом, а у основания она расширялась.
Цветы в вазе находились круглый год. Зимой это высушенный физалис с бронзовыми фонариками, а в летнее время сирень, тюльпаны, розы… А перед самыми заморозками срезались все нетронутые морозом цветы, чаще георгины и астры. Свежий букет торжественно вносили в дом, означало это наступление осени. Первые холода обычно губили хрупкие цветы, в букете оставалось то, что удалось спасти. Дальше потянутся ненастные дни, сменяющиеся сухими и теплыми.
Вспоминая дом бабушки, я думаю о прекрасных цветах, живших в нем, и душу мою наполняет теплый свет детства.
Любовь СТАРЦЕВА
* * *
Любови 33 года, работает учителем. Хобби - выращивание цветов и фотографирование.
1 2 3 4 5 >>
© 2009-2021 Газета "Обзор": Новости Литвы
Рейтинг@Mail.ru