«Азимут»

Клуб творческих людей
сайта ветеранов ВРТУ-ВВКУРЭ
(руководитель клуба Яков Криницкий)



Проза


Виктор Бондаренко
(Литва)

«Камешки в сапоге»

"Нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы".

(Библия. Екклесиаст. гл. 7 п. 20 )

* * *
До выпуска - месяц, пора распределений.
- Товарищ подполковник, разрешите обратиться?
- Слушаю вас.
- Скажите, будет ли при распределении к месту службы учитываться профессия жены? Я готов служить, куда пошлет Родина, но очень прошу вас, молодая семья, молодой специалист…
- Да, кто ваша жена по специальности?
- Работник метрополитена.
* * *
Экзамен по высшей математике.
Курсант всем хорош, дисциплинирован, в спорте готов выступать во всех видах, а уж в ремонте казармы - цены ему нет. Преподаватель А.Крутовский, которого командир «достал» просьбами о тройке:
- Черт с тобой, принимай сам экзамен, если он у тебя сложит 0,5 и ½, тройку поставлю.
Радостный командир излагает условия задачи курсанту. Курсант в глубоком ступоре.
Командир в горе.
- Что ж ты два пол-литра сложить не можешь?
Просветлевший курсант, неуверенно
- Так, это, ЛИТР!
- Ну, так сколько будет 0,5 + ½ ?
- Литр.
Так в этой уверенности и ушел, получив заслуженный «трояк».
* * *
Генерал Дмитриев А.М. любил, придя с утра на службу, встретив первого попавшего ему навстречу, поделиться с ним впечатлениями. Как правило, это был дежурный по училищу. Правда, были и такие офицеры, что специально ждали его у КПП. Однако, тут не угадаешь, нарвешься на плохое настроение - мало не покажется. Но надо отдать ему должное, был незлопамятен. Мог через пару часов вызвать и поинтересоваться:
- Ну, как я тебя ?
- Здорово, товарищ генерал, понял я всё.
- Ну, то-то, работать будешь лучше, иди, служи.
* * *
Встретив как-то командира роты, генерал долго отчитывал его за недостатки в роте.
- Вот, понял, Ануфриенко, бардак у тебя.
- Да я не Ануфриенко, товарищ генерал, я Аникеев.
- Ну, Аникеев так Аникеев, всё равно бардак!
* * *
Возвратясь после приема в ЦК, генерал рассказывал:
- Собралось нас там человек сто, водки, сколько хочешь, ну и еды на столах навалом. Но неудобно, все в руках держать надо. И главное – сесть негде.
- «Шведский» стол, - решил поддержать разговор собеседник.
- Дурак ты, столы наши были, ты слушай дальше….
* * *
Я очень люблю наблюдать за молодыми офицерами, днями получившими лейтенантские погоны.
Лейтенант с девушкой, беззаботно зубоскаля, идет по улице города. Вдруг навстречу ему солдат. Лейтенант видит его метров за сто. На его лице отражается вся гамма переживаний: поприветствует его солдат или проигнорирует, если второе, то как ему поступать? Сделать замечание? А если тот пошлет его подальше? А авторитет офицера? А девушка? Гамлетовское «быть иль не быть», - детский лепет. И вот солдат, поравнявшись с офицером, вскидывает руку в приветствии… Лейтенант счастлив.
* * *
По училищной традиции первый встреченный военнослужащий, отдавший воинскую честь молодому лейтенанту, получал рубль.
* * *
Инспекторская проверка. Строевой смотр. Проверяющий, обходя строй, задает вопросы по знаниям устава. Единственный случай, когда преподаватель, подполковник, кандидат наук, смотрит с искренним восхищением и восторгом на молодого командира, который с легкостью и непринужденностью отвечает на вопросы, повергающие преподавателя в полную прострацию. Например, на какой высоте в казарме должен висеть термометр или каков размер бирки на дверях помещений.
* * *
Личное наблюдение: если на каждый подоконник казармы поставить вазон с цветами, их не поливать и регулярно тушить окурки в них, то больше двух недель цветы не выдерживают. Приходится доставать новые.
* * *
В свое время было такое упражнения - держать угол на брусьях в течении 3 секунд. Далеко не каждый курсант сразу овладевал этой наукой. Командир батальона, полковник Гусев В.С., подходил к брусьям в шинели, папахе, в сапогах, как говорится, не расстегивая воротничка и держал угол в течении 10! секунд. В глазах курсантов – восторг!
Поэзия

Евгений Архипов
(Боярка, Украина)

Выпускник ВВКУРЭ, поэт, бард, активный участник Клуба творческих людей.
Три года назад Евгения не стало. Сказались последствия нелёгкой военной службы, в том числе и за пределами Родины, в «горячих точках».
ЛЁШКИНО СЛОВО



Был дружок у меня со смешинкой в глазах и отчаянный в деле..
Был душа всех компаний и форвард в опасных делах...
Но однажды в бою было миной разодрано Лёшкино тело...
Он лежал и хрипел с красной пеной на чёрных губах...
Припев:
А память неотвязчиво ходит за нами.
А память тихо грустной гармошкой поёт.
А память гложет сердце слепыми ночами.
А память о павших нам спать не даёт!

Приглушённый, стреляющим в чёрную ночь пулемётом,
Мне сказал на руках у меня умирающий друг:
''Знаешь, Старый, по мне, как-то лучше уж сразу ''двухсотым'',
Чем тяжёлым ''трёхсотым'', живущим без ног и без рук!''
Припев...

По прошествии лет я живу не одним только хлебом,
Слово Лёшкино помню и думаю лишь об одном -
Лучше душу отдать с журавлём, улетающим в небо,
Чем валяться в постели, никому не потребным бревном!
Припев..
.

Н А Д Е Ж Д А

Тем, кто не с нами



Ночь. Нарвались! Залегли за дорогой...
Плотно кладут, головы не поднять...
Эх! Попрошу-ка я смерти у Бога,
Только бы Дьяволу душу не сдать…

Чуть рассветлелось… Вокруг только ''духи''.
Нас уже трое всего… из восьми…
Что? Послетались, как к сладкому мухи?
Мы ещё живы! Попробуй возьми!!!

Вон, на подснежниках, кровью залитых,
Славка. Как будто собрался поспать...
Господи! Примешь ли души убитых?
Ну, а нам нужно ещё воевать...

Время застыло. Замолкли ребята.
Некому больше крикнуть: “Ура!’’
Кроха надежды осталась - граната…
“Что ж, - себе думаю, - вроде, ПОРА..."


МОЕЙ БОЯРКЕ


Я с детства знаю этот милый город,
Истомно-тихий - словно в полусне.
Здесь каждый домик мне до боли дорог!
Здесь так свободно, так спокойно мне.

Весенний ветерок холодно-нежный,
Сосновый бор, встающий из былин...
И воздух золотисто-свежий,
Как будто бы ты чистишь апельсин!

Я этот воздух знал ещё с пелёнок,
"С молочных губ", - как люди говорят...
И кажется, что я ещё ребёнок,
Хоть мне уже давно за пятьдесят.

Сиянье рос, цветов благоуханье,
Вечерняя заря, и тёплый летний дождь,
И шёпот трав, и первое свиданье,
И первый поцелуй, и первая любовь!

Всё кажется осталось позади,
Но в лёгкой грусти есть воспоминанье:
Здесь в первый раз коснулся я груди,
И обалдевший сделал ей признанье!

Люблю я эту "українську мрію",
И кажется, что этот город - МОЙ!
Но всё же, я хочу в СВОЮ Россию!
Но всё же, я хочу к СЕБЕ ДОМОЙ.

Анатолий Пицык
(Симферополь)

МОЯ РОДИНА

Я мир достаточно исколесил,
В Америке и Азии бывал,
Европу не однажды посетил,
Людей народов разных повстречал.
Но я люблю лишь Украину и Россию,
Я с детских лет родными их считал,
Люблю их за просторы, небо синее,
За то, что в них корнями прорастал.
Я память мест, где жил, в душе лелею:
Был пьян от запахов в сиреневом гаю,
Здесь тень Марии, дочки Кочубея,
Под старым дубом как она стою...
Мне древний Вильнюс в памяти маячит
Те годы, что учёбой, спортом жил,
Парадный строй и генерал Горячев
Погоны лейтенанта мне вручил…
Затем тайги бескрайние просторы,
С грядою сопок, морем на краю,
Где из тайги Арсеньев вышел к морю
Я рубежи воздушные храню...
Столица бывшая, науки мастерская,
Тебе я Харьков дифирамб пою,
Здесь академия…, диплом…, Сумская
И защитил я диссертацию свою.
Бал выпускной, блеск золотой медали,
Всех выбор места службы удивил,
Приём в Кремле, в Георгиевском зале,
И тост, что маршал Гречко говорил…
Двенадцать лет трудился неустанно
В степи Голодной (перевод: Бет Пак Дала),
В безжизненной пустыне Казахстана
Творили мы бессмертные дела.
Все эти годы вспоминаю ныне
И лица тех мне память сберегла,
Кто здесь прославил Украину и Россию,
И многих с кем судьба меня свела…
Берёзки подмосковные и ели,
Москва – подарок, испытание судьбы,
Борьба идей, труды в военном деле,
На отдыхе - театры и грибы...
Мы воевали с дорогим «Бураном»,
Негоже нам чужое повторять,
Был свой проект как с «Мрии» и «Руслана»
Нам «челноки» в полёты отправлять.

А с наступленьем жизни моей осени
Я в Крым приехал, в отчий дом и край,
Но изменил отцовской Феодосии,
Мне ближе стал жене родной Бахчисарай...

Мы слово Родина узнали очень рано,
Она как мать заботлива была,
Взрастила и образовала,
Путёвку в жизнь, уверенность дала.
Сейчас мы слово Родина забыли
И многих манит жизнь богатых стран,
Свою поднять – напрасно тратить силы,
Не проще ли махнуть за океан.
Америка немало мне сулила,
Но выгодный контракт не подписал,
Я не покинул Украину и Россию,
За деньги эмигрантом жить не стал.

Нам не пристало в мире жить утопий,
В потоке обещаний, слов и фраз,
Ждать помощи стареющей Европы,
Надежды луч её почти погас...
Я верю, что народ накопит силы
И в головах рассеется туман,
Достойно люди заживут в России
И в Украине лучше многих стран!

* * *

П О Л И Г О Н



Открываю памяти страницу:
Полигон в степи бескрайней наш
И однополчан всплывают лица,
Наше море - озеро Балхаш!
Делом занимались благородным:
Как оружие защиты развивать!
И в степи, что здесь звалась голодной,
Нам не приходилось голодать.
Необъятной знойной степи дали
Стартами ракет обожжены,
Здесь сверхдальние локаторы рождались,
Щит ракетный для столицы и страны.
По названию радары были реки,
Только изливались не водой,
А опасною для жизни человека
Очень мощной радиоволной.
Много сил и лет громадам этим
Нам, конструкторам пришлось отдать,
Чтоб не только спутники, ракеты,
Но и их фрагменты различать.
«Днепр», «Дунай» и «Дон» в задаче слились,
Так очнись, славянская душа,
Чтоб славяне вновь объединились,
Так, как мы на бреге Балхаша!
Помню дни: тюльпаны, расцветая
Алым расстилаются ковром,
В Приозёрске праздник Первомая,
Радостью входящий в каждый дом!
Самая большая радость – дети,
Приозёрск для многих - детства дом!
Нынче разбрелись по всей планете,
Вспоминают, думают о нём.
Десять лет здесь дочь училась в школе,
Вуз в Москве, семейные дела,
Но в своей счастливой женской доле
Школьных встреч как праздников ждала.
Сын на свет явился здесь зимою,
Этот год мне памятен с тех пор,
В нём прошло событие второе -
Был по ПРО подписан договор.
Не забыть «площадки третьей» горы,
Райский уголок степной земли,
И Балхаш – степное наше море,
Опреснённый водами Или.
Он прекрасен в тихую погоду:
Зной ослаб, вдали погас закат...
Вечер... пляж.. и множество народу
От жары уставшие, лежат...
С рыбаком бывает он коварен:
Ветер налетит за шквалом шквал!
Волны в борт безжалостно ударят
И исчезнет в серой мгле причал.
Нет воспоминаний мне дороже
И друзей, давно уж без погон,
Тех, кто рядом был и силы множил,
Тех, с кем свёл в те годы Полигон!

ЖИВОПИСЬ

Василий Конюченко

Конюченко Василий Михайлович- выпускник ВРТУ
Живёт в Славянске Краснодарского края. Он - председатель Славянского товарищества художников.
Талантливый, самобытный художник, хотя не оканчивал художественных училищ.
Его работы - это портреты, пейзажи.






ФОТОГРАФИЯ
Валерий ЗУБАКОВ


Родился в г. Вильнюсе. Инженер-конструктор. Окончил Вильнюсский инженерно-строительный институт - физик, а также Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет - теолог.
Фотографией занимается с 1980 года. Персональные выставки: Русский культурный центр г. Вильнюса, Государственная библиотека им. М.Мажвидаса, Государственная Техническая библиотека и др.
Валерий ЗУБАКОВ

Представляем цикл фотографий Валерия Зубакова «Виленские дворики».
Старая усадьба.

Детский мир.

Виленский дворик.

Провинциальная идиллия.

Подворотня.

Вечернее солнце.

Арка.
Клуб творческих людей
Организации ветеранов ВРТУ-ВВКУРЭ
(руководитель клуба – Яков Криницкий)


ПОЭЗИЯ

Евгений МАРИНИЧЕВ
(г. Санкт-Петербург)

Евгений Мариничев


Бабье лето

Проклюнулось солнце сквозь тучку небесную,
Подул ветерок пряным запахом трав,
Прогноз предвещает погоду чудесную,
У бабьего лета покладистый нрав.

Летят паутинки в просторы безбрежные
В неведомый мир унося пауков.
Под солнцем растаяли мысли мятежные,
Ничто не томится под гнетом оков.

Кругом благолепно, сиянье небесное
Вселяет покой в окружающий мир,
Но скоро пройдет это время чудесное,
У осени с летом закончен турнир.

Сентябрь 2018 г.


Зачем...

Зачем цветку манящий запах?
Зачем обличья красота?
Зачем пчела пыльцу на лапках
Несет тычинке на уста?

Зачем испить нектар любовный
Всяк норовит с утра восстав,
Дыханья ритм сбивая ровный,
Порыву страсти волю дав?

Зачем на щепку щепка лезет,
А все живое после сна
Об этом чувстве томно грезит
Особенно когда весна?

Зачем сердечный ритм срывает
Прикосновенье женских рук,
А тело будто обмирает,
Услышав сердца громкий стук?

Всё сущее на свете хочет
В огне от страсти трепетать
И в таинствах волшебной ночи
Стремится к звездам улетать.

Любовь - по Божьему веленью
И всё живое на Земле
Всегда стремится к размноженью,
Чтоб возродиться в новом дне.

Октябрь 2018 г.

Михаил БОЖЕНКИН
(Вильнюс)

Михаил Боженкин

От автора
Родился я в краю "богатом"
На берегу "большой" реки,
Отец через неё когда-то
Накинул узкие мостки.

Мостки всегда водой смывались
И уносились по воде,
Уж как мы только не старались
Крепить их проволокой к ветле.

А в том году, как брат родился,
Враг шёл на танках папролом,
Отец ушёл, не воротился,
И без вести пропал потом.

Тогда так многие пропали,
Учёт на фронте был плохой,
Так много сотен закопали,
Не зная, кто и где какой.

Да и сейчас ещё находят
Среди болот, среди гнилья...
В надежде бабы ещё родят,
Пойдут в солдаты сыновья.

А наша мать осталась с нами
В расцвете женских лет младых,
Я, Витя, Лёша, а в придачу
Была бабака на троих.

Какое горе пережили,
Когда пришло, что нет в живых.
А мать кричала, голосила,
Прижав к себе нас всех троих.

Вот так отца мы потеряли,
Вот так остались без отца!
Нас "безотцовщиной" прозвали,
А мать - вдовою до конца.

На свете нет милей, роднее,
Поклон кладу, лишь бы взяла,
За то, что годы молодые
На благо детям отдала.

Теперь ушла моя старушка,
На крышку бросил горсть земли,
Не той земли, где есть избушка,
В которой жили и росли.

Творили всё, что было силы,
Лечили, жили, берегли.
А буду жив, на те могилы
Я брошу горсть чужой земли.
* * *



О ВИЛЬНЮСЕ

Среди озёр, среди холмов,
Средь рек искристых рукавов
С раздолье птичьих голосов
Лежит красавица Литва.

Город Вильнюс, красок море,
Дворцы, костёлы, старина.
Ну а зелёные озёра -
Бокал искристого вина!

Город Вильнюс - центр Европы,
Лежит красавец на холмах,
Как будто на холстах соштопан
Висит на соснах, на дубах.

Какая площадь Гядемино,
Какой Антоколь, Лаздинай!
Какая улица Пилимо,
Какие Шилос, Жирмунай!

А если так вот стать спиною
К горе на Субачаус в закат,
Слегка глаза прикрыв рукою
Смотреть случайно, наугад.

Тебе откроются создания
И чудеса со всех сторон,
Святая Анна, по преданью,
Хотел забрать Наполеон.

Собор с такими куполами
На крышах краски благодать
Река Вильняле за камнями
Спешит, боится опоздать.

Река Нерис со своими мостами
Столице гордость придаёт
Поток машин совместно с нами
Туда-сюда, снуёт-снуёт.

А вот в дождливую погоду
Опять хандра и тянет спать
А только выйду на природу
И снова хочется гулять!

Хотелось бы побольше солнца,
Но где же больше его взять?
В Литву просить, чтобы оконца
Почаще солнцу открывать.

Остановись, любой прохожий
И полюбуйся красотой!
Скажи:" А город-то пригожий
И люди с доброю душой".

Живите мирно, дружно люди
Храните свой божественный уют,
Писать о вас поэты ещё будут,
А песню не одну споют!
* * *

ПРОЗА
Байки из курсантской жизни.
Александр ЛИСОВЕНКО


Лоэнгрина-то подменили…

С культурой у нас дело обстоит совсем неплохо. И балет, и оперу уважаем. Тем более, что Вильнюс – самая, что ни есть благоприятная среда для меломанов и эстетов.
Для всех вас не секрет, что мы с Вячеславом Ивановичем дружим с молодых лейтенантских годков. Случилось как-то у одного из нас по осенней поре какое-то торжество, кажется день рождения. Событие требовало особого подхода, по-этому было решено: прежде обед в испытанном благородном заведении – в «Дайнаве». А вечером – ну, конечно же, в оперу. Непременно. Тем более, что ведущую партию должен сегодня исполнять Виргилиус Норейка.
В «Дайнаве» нас со Славою не то, чтобы любили, но в общей толпе от прочих отличали. Все от того, что Вячеславу Ивановичу довелось по случаю выручить одного из гарсонов ресторана малой толикой денег. То ли выручка у парня пропала, то ли другая неувязка вышла. Но это, естественно, не осталось забытым.
Итак, пришли мы в ресторан. Настроение отличное. Девушки из персонала пригласили к столику на балкон. Балкон - это хорошо. На балкон мы и прошли с одной из девушек, сидящей на подносе. Ясное дело, поднос нес Слава, я был только на страховке. Такой форс-мажор как-то не для меня. На балконе, под щебет персонала мы откушивали фирменной классики под отличное красное, ведь тогда «Бордо» еще не было. Эх и хороши же там котлеты «Дайнава»! На память, от избытка чувств, даже оставили сувенир – на крахмальной салфетке нацарапали фиолетовым шариком целую строфу из Гейне. Я достаточно твердо пояснил, что написано готикой, которую еще разобрать надо. Словом, обед удался, как положено приличным офицерам.
После краткой передышки, оперативной паузы, так сказать, подошвы были развернуты на оперу. Это сейчас, ребята, оперный театр весь в меди и суперлюстрах, сплошной бар с горячим шоколадом и шампанским. А тогдашняя опера ютилась на улице Басанавичюса. Вы, наверное, вообще не помните это место.
Публика, само собой, была очень консервативная, с выстрела определяющая своих. Никаких джинсов, упаси Бог! А тут выплывают расписные челны – две фигуры в совершенно непонятных мундирах. Еще неизвестная тогда «морская волна» с золотыми погонами впервые появилась в городе. Давай нас лорнировать театральными биноклями, как козявок под микроскопом изучать. Гадали: то-ли милиция, то-ли еще какие оккупанты.
Забрались мы в ложу, стали терпеть это разглядывание в упор. Впереди предстоял великий Вагнер. «Лоэнгрин» - это вам не тяп-ляп!
Наконец, зазвучало. Музыка проистекала из миниатюрной противоосколочной щели перед занавесом, размером с кухонную занавеску. Занавеска эта уползла и открыла микроскопическую сценку с массовкой – три-четыре человека, не более. Потом по краю проплыло нечто, напоминающее лебедя, и появился рыцарь Лоэнгрин.
Мы со Славой переглянулись в полумраке. Ё-моё! Вместо здоровенного красавца Норейки, означенного в афишке, из тени возник небольшого роста мужичок. Небольшой, однако, с этаким ладным кругленьким животиком. Животик, знаете, как-то не к месту торчал из-под длиннющей кольчуги, мотающейся где-то ниже колен. Я бы сказал, значительно ниже. «Сволочи! - отреагировал Слава. – Они что, этого пехотинца не могли приодеть прилично? У него же шлем на носу висит!..»
Оказывается, Норейка приболел. Его место по тревоге срочно занял дежурный тенор. Как мы расшифровали в надписи от руки – ЧАСАС. Ну, Часас, конечно, старался, хлеб-то надо отрабатывать… Вот только у кольчуги подкатанные рукава все норовили распрямиться и повиснуть ниже ладоней. Часас все время делал движения, будто освобождал зацепившиеся за манжет запонки, и это совершенно не вязалось с сюжетом. А еще был литовский язык, на котором пел тенор. И поэтому мы совершенно не понимали, чего добивается на сцене этот мужик в кольчуге с чужого плеча. У меня так воз-никло подозрение, что страдальца насильно мобилизовали из запаса на сборы и заставили таскать еще и непомерно длинный мечище.
Вот… В перерыве мы со Славой конечно посетили театральный буфет. Меломаны, как и актеры, без буфета не могут. Коньяк предотвратил неминуемый глубокий шок от Лоэнгрина. Да и день рождения все же.
В приподнятом состоянии духа мы снова умостились в креслах. Нет, после буфета в зале стало заметно уютнее. Тем временем, на сцене сгущались феодальные противоречия. В конце концов, дело дошло, как говорят родственные нам люди, bis zum Messer, то-есть не до ножей, а даже до мечей. Хоть соперник Лоэнгрина был и покрупнее, но по части рубки на мечах – тоже не мастак. Оба кекса пару раз натужно ударили своими кладенцами один об другой. Один раз промахнулись, и Часас едва не упал, но вовремя оперся о свое страшное орудие убийства. Но очень было похоже, как на грабли.
Знаете, у нас такое чувство жалости поднялось к этому утомленному семьей человеку в годах! Накатило – не пере-дать! У Славы, а он человек более чувственный, не в пример мне, даже слеза навернулась. По крайней мере, мне так показалось. Он все смахивал ее с ресниц.
К счастью, на сцене все выжили. Часаса не зарубили, гуманизм восторжествовал. А мы возвращались в нашу «бурсу» очарованные Лоэнгрином бессмертного Вагнера. Велика, друзья мои, сила классики!

ЖИВОПИСЬ
Творчество художника Валерия НОВИКОВА
(Молодечно, Беларусь)




Александр ВОЛОСКОВ,
Вильнюс, Литва

Длинные, пушистые ресницы, чуть загнутые на концах, мелко подрагивали. В ярко-синих девичих глазах неудержимо появлялись крупные слёзы и орошали видавший виды застиранный рабочий передник. На внутреннем крыльце родительского дома с горесным видом сидела стройная девушка с длинными волосами соломенного цвета. Большие глаза выражали и боль, и горечь, и тоску. Аккуратный прямой носик морщился в такт всхлипываниям, припухлые губки кривились и дрожали, а прекрасно развитая, в меру высокая грудь вздымалась и содрогалась от рыданий.
Завтра Янечке, как все её звали в семье, исполняется семнадцать, и завтра же 24 июня - любимый летний народный праздник Йонинес(Ивана Купалы). То есть у неё двойной праздник, как по дате рождения, так и по имени. Сегодня с утра, минут пятнадцать назад, родители поинтересовались – что бы ей подарить. В ответ глаза Янины наполнились слезами, губы задрожали и она выкрикнув: «Верните мне Кристину», выбежала из дома на садовый участок к своим любимым цветам, чтобы излить им свою душу. Родители только развели руками.

Кристина, старшая сестра Янечки, в этом году с отличием закончила коллегию по специальности «Менеджмент логистики», но найти работу в Вильнюсе никак не могла. Дело в том, что четыре года назад, когда Кристина поступала, эта специальность пользовалась повышенным спросом, а сейчас, всвязи с изменением конъюнктуры рынка, оказалась совершенно не востребованной. Поэтому Кристина неделю назад уехала во Вроцлав, где родственники гарантировали трудоустройство по специальности, а также обеспечивали жильём.
Отношения между сёстрами всегда отличались взаимопониманием, душевностью и привязанностью. А после одного инцидента трёхлетней давности отношение Янины к Кристине переросло в обожание. Янечка к четырнадцати годам фигурой не уступала зрелой девушке и немного этого стеснялась, тем более, что одноклассники поглядывали на неё с непонятным интересом.
Однажды поздним летним вечером Янина выносила мусорное ведро в ближайший контейнер, в семидесяти метрах от калитки. За контейнерами на скамейке сидели в темноте четыре парня. Один из них предложил девушке выпить с ними пива. Голос Яне показался не знакомым, поэтому она не вступая в дебаты вывалила ведро и направилась к себе. И тут ... чья то крепкая рука схватила сзади за шею, Яня приоткрыла губы, чтобы крикнуть, но вторая рука, противно пахнущая куревом и потом, плотно прикрыла ей рот. Девушка, скорее подросток, оцепенела от ужаса и нереальности происходящего. Ещё чьи-то руки деловито стаскивали с неё ситцевый халатик, ткань трещала, отскакивали пуговицы. Это был ад! Яня укусила то, что мешало ей кричать.
- Ма-а-ама!! Мама-а-а!! А-а-а-а!!! – Это был не человеческий голос, а вопль смертельно раненой зверюшки. Сильный удар в висок прервал сознание и муки.
Первое, что увидела Янина очнувшись, было встревоженное родное лицо старшей сестры. Нестерпимо болела голова, ныло тело, в душе было горестно и гадостно. Яня лежала укрытая простынью в своей комнате, на кровати, Кристина успокаивающе гладила её руку и шептала:
- Всё хорошо, Янечка, мы с Франеком их прогнали, они ничего не успели тебе сделать плохого. Сейчас приедет полиция и скорая, снимут с тебя показания и осмотрят. Родителям я пока ничего не говорила, они спят на верху.
Рядом, на полу сидел любимец семьи, здоровенный, шоколадного окраса лабрадор Франек, переминался с лапы на лапу и тихонечко повизгивал.
До Янины наконец дошло её положение и предстоящие унижения, губки скривились, тело задёргалось, она в голос разрыдалась. Со второго этажа послышались шаркающие шаги проснувшихся родителей.
* * *
После происшествия Янина стала сторониться всех мужчин и парней без исключения, даже одноклассников. За парту садилась только с девочками, на дискотеки и прочие увеселения не ходила, в тёмное время на улицу появлялась только в сопровождении Франека. Псу передовалась её тревога и всех встречных мужчин он провожал глухим ворчанием.
Всё своё свободное время Янина проводила с сестрой, жила её проблемами, мыслями, переживаниями. Когда Кристины не бывало дома, переключала внимание на свои любимые цветы бегонии, которыми засадила чуть ли не половину участка, высаживая их различными узорами. Со второго этажа это смотрелось и нарядно и празднично. Но в душе Янины тяжёлым камнем лежало пережитое у мусорных контейнеров и ненависть ко всему роду мужскому.
А сейчас, когда уже неделю она не видела любимой сестры, не слышала её голоса, не могла заглянуть в глаза, поделится с той маленькими радостями и переживаниями ... это было невыносимо. Горечь своей утраты Янина вечерами изливала Франеку. Пёс всегда внимательно её выслушивал, в знак согласия изредка лизал ей руку и даже научился кивать головой и подтявкивать.
В прошлом году на Йонинес сестра подарила Янине гранатовое колье, выполненное в виде нескольких, разной величины полуколец. Смотрелось на имениннице колье изумительно, хоть и было поделкой простой бижутерии. А самое приятное, что по цвету подарок полностью совпадал с её любимыми бегониями. Надев колье, Яня с сестрой ближе к вечеру, пошли на правый берег Нериса в летнее открытое кафе на Белом мосту. В этом месте, на просторных площадках, даже в будни, летом любила собираться молодёжь, поиграть в пляжный волейбол, баскетбол, выделывать выкрутасы на велосипедах, кататься на роликах, показывать своё мастерство в скейтборде. Девушки, заказав себе мороженое с вишней и ананасовый сок, весело щебетали о своём, снисходительно посматривая на творящееся вокруг действо. И хоть наиболее интересное происходило с наступлением темноты, не дожидаясь её девушки отправились домой. Тем не менее об этом вечере у Янины осталось самое тёплое воспоминание.
В этом году, сегодня, она сделает тоже самое, пусть без Кристиночки, но именно в память об этом чудесном прошлогоднем вечере!
* * *
Янине повезло, тот же самый четырёхместный столик оказался свободным. На ней было лучшее летнее открытое платье ниже колен, туфли-лодочки и гранатовое колье. На столе уже стояли ананасовый сок и вишнёвое мороженое. За Яниным стулом невозмутимо сидел Франек и разглядывал посетителей. Официант сначала покосился на пса, потом улыбнулся и проинформировал, что у него точно такой, только чёрный.
Народ прибывал, к столику подошли три интеллигентного вида парня и с Яниного разрешения присели. Двое заказали пива, а один апельсиновый сок со льдом. Франек на них настороженно посмотрел и пошёл обнюхивать. Около парня с соком остановился, сел и доброжелательно помахивая хвостом поглядывал на него, не забывая оборачиваться на Яню.
- Franek! Chodz do mnie!(«Франек! Иди ко мне!» - польск.) – Недоумевая легкомыслию своего любимца, подала команду Яня. Собака нехотя повиновалась.
Ребята на девушку внимания не обращали, общались между собой, говорили о чём-то Яне совсем не знакомом, поминали имена Бэкона, Декарта, Канта, Гегеля, Феербаха. Единственно, что она поняла, так это то, что парня с соком зовут Йонас.
- Так он мой тёзка, - подумала девушка, - и нынешний праздник и его тоже.
Двое приятелей допили пиво и пошли играть в волейбол, Йонас остался.
- Можно я отгадаю Ваше имя? – Спросил он девушку.
- Совсем не обязательно, хотя попробуйте. – Сама удивившись своей покладистости ответила Яня и покраснела.
- Вас зовут Янина и не смотря на то, что Вы пришли на праздник, в душе затаилась какая-то горечь или обида.
- Откуда Вы знаете? Хотя с чего Вы взяли?
- Ну с именем очень просто, его подсказал мне Франек, – Йонас широко улыбнулся, - а об остальном говорит печаль в глубине Ваших глаз. Кстати впервые встречаю девушку, которая не пользуется макияжем и не подкрашивает волосы, примите это как искренний комплимент. Хотя реснички Вы всё-таки тронули чёрной тушью.
- А вот тут Вы не правы, ресницы тоже мои, натуральные. У Барборы Радвилайте также были светлые волосы и брови, но абсолютно чёрные ресницы. Этим она очень гордилась и говорила, что это подчёркивает её аристократизм.
- Могу только добавить, что Барбора в шестнадцатом веке считалась одной из красивейших женщин Европы. Так Вы, Янечка, тоже благородных кровей?
Сама не замечая как, Яня разговорилась, внутреннее напряжение и горечь разлуки с любимой сестрой её отпустила, к Йонасу она не чувствовала никакого недоверия. Может потому, что Франек его признал? Кроме обаяния Йонас обладал и привлекательной внешностью. Высокий шатен с фигурой умеренного атлета, умными внимательными глазами цвета молочного шоколада и сильными руками почти не тронутыми растительностью.
Выяснилось, что он с приятелями в этом году заканчивает магистратуру Вильнюсского университета, они - исторический факультет, а он медицинский, а специализируется Йонас на психологии мозга. В сентябре, по гранту Сороса, едет на годовую стажировку в Англию. Янечка же призналась, что закончила одиннадцатый класс и до аттестата ей ещё целый год, а куда поступать она ещё не решила.
Потом перешли на ритуалы праздника. Девушка вспомнила, что лет пять назад, именно в этот день, ездила с родителями в деревню, на родину отца и видела, как молодёжь взявшись за руки, прыгала парами через костры, как плели друг-другу венки, искали ночью цветок папоротника, как купались и с рассветом бросали венки в реку, загадывая желания; смотрели, чей венок дольше не утонет.
Йонас рассказал о происхождении праздника. Оказывается в древности он был языческим, происходил от солнца, поклонения людей светилу. В этот день на небе царствует солнце, поэтому самая короткая ночь в году и самый длинный день. С появлением христианства эту дату связали с рождением Иоанна Крестителя(Предтечи), который крестил верующих путём окунания в воду, то есть купал. Поэтому у восточных славян этот праздник называется Ивана Купалы.
- А почему у литовцев этот праздник, вместо Йонинес, иногда называют Rasos (Росы – лит.)? – поинтересовалась Яня.
- Дело в том, что литовцы позже всех приняли христианство, и некоторые языческие ритуалы и названия у нас живы до сих пор. В те времена этот день человеку было принято встречать освобождённым от всей скверны, всё плохое с себя смыть, оставить земле и встречать солнце очищенным. Поэтому люди перед самым рассветом снимали с себя все одежды и катались по росистой траве, отдавая земле всё плохое, чтобы встретить солнце омытыми росой. А всходящее светило согревало их своими лучами, закрепляя и благословляя очищение.
Молодые люди за разговором не заметили, как начало смеркаться, не сразу обратили внимание и на сварливое ворчание Франека. Йонас сразу понял причину недовольства собаки и попросил официанта принести ей пять холодных сосисок без гарнира и специй.
- Ну нам, кажется, пора, - неуверенно произнесла Янина.
- Ну что Вы, Янечка, сейчас начнётся самое интересное, видите уже готовят костры, – при этих словах Йонас взял девушку за руку.
Яня интуитивно резко выдернула руку, но тут же пожалела и от этого смутилась ещё больше.
- Ну хорошо, давайте немного погуляем.
Ночь пролетела также незаметно, как и вечер. Молодые люди приняли участие почти во всех праздничных ритуалах, много и увлеченно разговаривали, делились впечатлениями. Франек ни на шаг от них не отставал, даже пытался участвовать в танцах, но вот от прыжков через костёр отказался, видимо, из-за того, что не было пары.
Рассвет решили встречать на соседнем Зелёном мосту, с которого видно восход солнца над Замковой горой. Всё время общения с Йонасом, Янина не чувствовала горечи отсутствия рядом любимой сестры, наоборот, на душе было спокойно и благостно, хотелось радоваться жизни, смотреть на окружающих с доверием и симпатией. Такого с ней за последних три года не бывало.
Солнце взошло, они стояли на середине моста, праздничный народ начал расходиться и разъезжаться, мост пустел, наконец они остались одни.
- Ну мне пора, родители, наверное, беспокоятся, я же им даже не позвонила.
- А где ты живёшь?
- Там, - Янина махнула рукой в сторону правобережья.
- А я там, - Йонас указал в противоположную сторону. – У меня, наверное, за всю жизнь не было такой чудесной ночи. Я тебя провожу?
- Нет, не надо, со мной Франек.
- А телефон дашь?
- Нет, не надо, прощай. – Сама себе удивляясь произнесла Яня, развернулась и зашагала прочь. За ней нехотя поплёлся Франек, поминутно оглядываясь на Йонаса.
- Всё равно мы с тобой увидимся, это у нас на роду написано! – крикнул вдогонку молодой человек.
* * *
Все следующие дни Янина корила себя за глупое упрямство. Она же сама оттолкнула Йонаса, хотя совсем этого не хотела. Видимо сказалась душевная травма полученная три года назад. С каждым днём настроение девушки ухудшалось, она всё меньше вспоминала сестру, всё больше вставал перед ней образ молодого человека. Ложилась спать с желанием увидеть Йонаса, но он во сне не являлся. Гуляя по городу присматривалась к молодым людям, но ни один из них его даже не напоминал.
Один раз попросила Франека найти его, но пёс только виновато замахал хвостом, лёг на землю и пытался закрыть морду лапой.
Так прошёл месяц, Яня сильно похудела, не радовали её даже любимые бегонии. Свободное время проводила лёжа на кровати лицом к стенке, рядом на полу недовольно ворча располагался Франек.
Как-то утром на побывку приехала Кристина и сразу заметила разительную перемену в настроении младшей сестры. Когда они остались одни, Яня расплакалась и всё ей рассказала. Старшая не укоряла Янечку, она поняла её состояние, и на момент прощания с парнем, и теперешнее.
- Ну, давай крепко подумаем, что можно сделать, - только сказала Кристина, - и богу помолимся, он тебя не оставит, поможет.
К вечеру у девушек план созрел, видимо, бог помог. Они c разрешения отца взяли VW-transporter с прицепом, выкопали и загрузили в него все Янечкины любимые бегонии...
* * *
На рассвете весь город с восторгом и удивлением читал на правом берегу Нериса у Зелёного моста: As tave myliu («Я тебя люблю» - лит.). Надпись была выложена гранатовыми бегониями в бетонных ячейках набережной. А в это время сёстры в ста метрах от моста молились в костёле св.Рафаила за исцеление рабы божьей Янины. Недаром архангел Рафаил считается целителем. В том числе и душевным целителем – путём соединения двух сердец.
Александр Волосков

Через два дня, перед Кристининым отъездом во Вроцлав, сёстры, взяв Франека, пошли прогуляться к Зелёному мосту, а точнее взглянуть на бегонии - не нуждаются ли те в поливе.
То, что они увидели на левом берегу, повергло их сначала в шок ... Там, того же цвета бегониями, было выложено: Ir as tave(«И я тебя» - лит.). Правее, в том же исполнении виднелось большое сердце, в центре которого что-то белело. Подойдя поближе девушки разглядели огромную искусственную розу, на лепестках которой виднелась дата и время ...
Франек уселся напротив розы и радостно залаял.
Вильнюс,
7 ноября 2014 года.
Клуб творческих людей
Организации ветеранов ВРТУ-ВВКУРЭ
(руководитель клуба – Яков Криницкий)

* * *

Байка Виктора БОНДАРЕНКО

(Воспоминания из курсантской юности)

Осень.

Конец сентября, начало октября – изумительное время в Вильнюсе. Чист и прозрачен воздух, безветренно, тепло и ярчайшее буйство цветов золотой осени от желто-зеленого до багрово красного.
Курсанты в увольнении


Вечер. Конец самоподготовки. Окна классов и аудиторий раскрыты настежь. Училище дышит удивительным спокойствием.
Еще впереди изнуряющие кроссы и часы строевой подготовки к параду. Позади суета и напряжение выпускных и переводных экзаменов, отзвенел, отгорел, измочалил и, наконец, закончился долгожданный отпуск. Уже рассказаны и пересказаны все отпускные приключения и страсти, сочинено и наврано столько, что впору колокола лить…
В.Бондаренко
Наконец, курсант ДОМА. И это вовсе не раздвоение сознания. Уже на первом курсе, в первый курсантский отпуск, к концу его, ловишь себя на мысли, что пора, пора возвращаться в училище. Ну, а дальше, все последующие отпуска, тяга домой, в училище, всё сильнее. И не ясно, с кем свидания хочется больше, с друзьями, с которыми доедаешь тот пресловутый пуд соли, городом, увидев который впервые, влюбляешься в него навсегда или девушкой, с которой познакомился в одном из увольнений…
Увольнение… Произнесите еще раз это слово. Чувствуете? Какое оно сладкое, как оно растворяется, тает во рту, туманит мысли, порождает желания… Сладко потягиваясь, глядя куда – то вдаль, курсант мечтает… И неправда, что курсант, ради увольнения на сутки, способен на все. Ради возможности увольнения на двое суток он может вдвое больше. А впереди снова отпуск. А, - слово?!! Краткое и взрывное, как новогодняя петарда, взрывается осветив и раскрасив все вокруг, оставив после себя восторг и сожаление, и грусть, и желание увидеть снова.
И только курсант первого курса, совсем недавно вернувшийся с полигона, закончив курс молодого бойца, еще не знающий, что такое увольнение, но уже соскучившийся по нему, низко склонив голову, напряженно что-то пишет. Скорее всего, письмо домой, рассказывая о своих первых достижениях и впечатлениях. Именно в это время ему так хочется домой, к маме.

ПОЭЗИЯ
Яков КРИНИЦКИЙ,
руководитель Клуба творческих людей
Организации ветеранов Вильнюсского радиотехнического училища,
член МАПП



Осень
У каждого в жизни случается осень,
И сколь не бодрись, что ты молод ещё,
Никто нас уже ни о чём не расспросит,
Никто не положит руки на плечо.

А осень она, тем не менее, осень,
И пусть не всегда поливают дожди,
Она в наши души смятение вносит,
И мы про себя говорим: «Подожди».

Мы молча в душе оскорбления носим,
И тут не помогут ни ласки, ни сны,
Всему есть одно объяснение – осень,
И нам надо просто дожить до весны.

г. Вильнюс.


В Tрептов–парке

В Трептов-парке солдаты не плачут,
На виду слёзы лить не пристало.
Боль свою Победители прячут,
Губы сжав у плит пьедестала.

Здесь солдат поседевшие пряди
Закрывают им слёзы нечаянные,
Вспоминают о летнем параде,
Где брусчатка звенела отчаянно.
Я.Криницкий
Той войны отголоски доносятся,
Разбиваясь о плиты гранитные,
Всюду слышится разноголосица,
У Солдата, в бронзу отлитого.

Постоят, помолчат и сгорбленно
Побредут, мня себя обузою,
Слов не надо, я вижу, как горько им
Жизнь сравнить здесь и там, в Союзе.

9 мая 1975 года.
Берлин.


Фотоискусство
Фотохудожник Богдан БРОДОВСКИЙ



Золотая осень. Литва.

Живопись
Художник Николай СТЁПКИН (РАРОГ)



ВИЛЬНЮС ВИД НА ГОРУ И БАШНЮ ГЕДЫМИНА.ТКАНЬ НА КАРТОНЕ. МАСЛО. 70*50

Б.Бродовский
Н.Стёпкин
© 2009-2019 Газета "Обзор": Новости Литвы
Рейтинг@Mail.ru