Все блоги по тегу «Вильнюс»

Фото Виктора Грецкаса, "Обзор"


А слышали ли вы о тарпагане? –
Степной сурок. И первоклассный мех.

Тому лет двадцать пять был в Казахстане
В командировке, зимней, как на грех.

Под сорок там в такое время года –
Оттуда шапку и привёз домой.
Всё думал: поношу её зимой,
А здесь морозов нет. Другая мода:

На шерстяные шапочки – Литва,
У нас, в Литве, морозы больно редки,
И градусник у нулевой отметки
Зимой.
Плюс-минус градус или два.

…Обычная зима. Один всего-то градус.
Считай, что и зимы-то нет совсем…
И вдруг случился необычный казус:
На завтра объявили двадцать семь!

За четверть века раза три-четыре
И одевал.
Полез на антресоль,
Взял шапку и…
просунул пальцы в дыры:

Ну, что сказать?.. Весь мех побила моль.
* * *

Фото Виктора Грецкаса, "Обзор"


Пандемия

Не хочу писать о пандемии,
Но она не покидает строк,
Ведь владеет мыслями моими
Злой, нависший над планетой, рок.

В стену лбом уткнулся мир с разбегу.
Шишки не набили, господа?

Выхожу за хлебом и в аптеку.
И, по сути, больше никуда.

«Карантин» – повсюду это слово:
В разговорах и статьях газет.
Руки-ноги и душа в оковах.
Встреч с друзьями больше нет: запрет.

Ни привычных праздничных застолий,
Никаких театров и кино,
Удалёнка на работе, в школе.
Покидать страну запрещено.

Чувство, будто больше нет свободы.
В рамках правил как в стенах тюрьмы.

Так на прочность нынешние годы
Нас пытают: выдержим ли мы?
* * *



На улице привычно сыро...

На улице привычно сыро,
Деревья голые, кусты…
И месяц, как огрызок сыра,
Висит, из мрачной пустоты

Уныло озаряя светом
Пустую улицу, дома,
Как будто в поисках ответа:
Что происходит, ведь зима?..

Подставил палец:
эр – растущий –
Какого чёрта он растёт?..

Куда ни глянешь, вид гнетущий…
Но завтра в лужи ляжет лёд –

Похолодает.
Минус восемь
На утро обещал прогноз –
И правильно: январь – не осень.
И снег быть должен, и мороз.
* * *

Иллюстрация: goodfon.ru


О скакунах и не только

Молодость всегда красива.
Жаль, что старость – никогда:
С возрастом седеет грива
И с копытами беда.

Не скакать во чистом поле
С ветром наперегонки –
В пояснице часты боли,
И геройство не с руки.

На ходу остановили –
Жизнь, здоровье на кону.
Чувство: оборвали крылья
Молодому скакуну.

В жилах стала кровь спокойней.
В ней не вызывает пыл
Даже норовистость стройных
Необъезженных кобыл.

Борозды бы не испортил,
Но уже не запрягут…
Впрочем, ну их, право, к чёрту –
К чёрту плуг, и к чёрту кнут!

Всё неплохо: дети, внуки,
Книг нечитанных тома,
Только вот… от лютой скуки
Не сойти бы нам с ума.

Владимир ЛЮБЛИНСКИЙ,
Вильнюс


Ещё раз о рождественской ёлке

С макушки и вниз до подножия,
Свисает цветной серпантин.
Дорожки у ёлки проложены,
А нет никого: карантин…

Забудьте о давней традиции
В сочельник водить хоровод.
Оцеплена площадь полицией –
Такой ныне выдался год…

Снегурочку, деда Мороза
Сегодня не встретить окрест:
Скопление граждан угрозой
Здоровью назвал
Красный Крест.



О новогоднем карантине

Осталось до Нового года
Всего ничего – пару дней.
Вконец разболталась погода:
Должна быть куда холодней!..

Всё стало решительно хуже,
Едва наступил новый век.
Зимой только сырость и лужи,
Где зимний морозец и снег?

…И мало того: пандемия
Проблемы подбросила нам:
Конечно, у всех ностальгия
По добрым былым временам,
Когда в серебристые краски
С утра одевалась зима…

Мы носим защитные маски
И в праздник сидим по домам.
На площадь теперь не пускают:
У ёлки дежурит наряд…
Что?
Жить стало лучше? –
Не знаю,
Но, мог бы… вернулся назад.



Карантин (взгляд из окна)

Все по домам сидят – не я один.
Похоже, чем-то прогневили Бога –

На шесть недель продлили карантин.
Перестарались, думаю, немного.

Упёрся лбом в оконное стекло
Взял рюмку со стола
на подоконник…
Там, за окном, от фонарей светло –
Вся улица как будто на ладони:

Унылый вечер. Улицы пусты.
Закрыты рестораны, магазины.
…а вдоль дороги голые кусты
Как символ безотрадности картины.


Рождественской ёлке в карантин

За что Ты устроил нам, Господи,
Такой в этот раз Новый год?
У праздничной ёлки на площади,
В сочельник никто нас не ждёт:

Ни деда Мороза, ни ярмарки
В огнях освещённых витрин,
Ни тех же прилавков с подарками…
Тоска. Пустота. Ка-ран-тин.

Такого мы прежде не видели –
Оцеплена площадь, друзья:
На ёлку смотрите, но издали...
Стоять даже долго нельзя.

Такую вот зимнюю сказку
Придумали в этом году.

Поправил перчатки и маску,
Но это уже на ходу…



Мир в карантине

(Из цикла «Записки шестидесятилетнего»)

С накатанной до блеска полосы
Внезапно мир свернул на бездорожье.
На паузу поставлены часы…
Не говорите, будто волей Божьей

Введён по всей планете карантин –
Мир захлебнулся в пандемии века.
Все маршируют в масках, как один –
За маской не увидеть человека…

Пространство странно сузилось, и я
Вне обстоятельств времени и места
Живу. На паузе.
На паузе друзья…
Такое чувство, будто под арестом.

Стал снится сон один и тот же: мы
На паруснике в море и без ветра –
В безвременье: от носа до кормы
Размеры лодки сузились до метра…

Нет, молодым не страшно так, как мне:
За паузой их снова ждёт дорога,
А я боюсь остаться в стороне,
Ведь впереди… уже совсем немного.

Владимир ЛЮБЛИНСКИЙ,
Вильнюс
Фото: vilnius.lt


Позавчера, вчера, сегодня…
И завтра в плане день с дождём.
А как же праздник новогодний,
Которого мы все так ждём?

Поставил календарь на полку:
До праздника двенадцать дней.
И в этот раз увижу ёлку
В гирляндах праздничных огней,
Стоящей по колено в луже?

Уже который год подряд…

– Режим температур нарушен... –
Специалисты говорят,

– Наклон, меняет ось Земная:
Вот климат и пошёл вразнос.

Умом как будто понимаю…
А вот душой – большой вопрос.

****


...Принимать за чистую монету

Всё подряд?
Мы что, в стране чудес? –
Тьму кривых зеркал по белу свету,
Как капканы нам, расставил Бес.

Друг солжёт, жена уйдёт к другому.
Перечислить список до конца?
Что ж, бывает так:

дорога к дому
Не к крыльцу ведёт, а от крыльца,
От работы никакого проку,
И, куда ни сунешься, – отказ.
Кто подскажет нам, с какого боку
Подлости посыплются на нас?

Сказанное вам делите на́ два –
Станет много легче от потерь,
Не клянитесь и не верьте клятвам,
Укажите зависти на дверь.

Не ищите праведность повсюду:
Стопроцентной праведности нет.
Не молите случай дать вам ссуду:
Ссуда может вам пойти во вред.

Мир не однозначно чёрно-белый.
Чёрно-белый – это он для нас:
Просто есть у зрения пределы –

И… полутонов не видит глаз.

* * *


О богомолах и обо мне

Мужа нет вернее…
богомола.
Думаю, со мной согласны вы –
Богомолов мужеского пола
Да́мы их… лишают головы.

Право, я не стал бы делать драмы,
Не узнай почти из первых рук:
В рационе богомола-дамы
Что ни день… очередной супруг.

Я своей жене – супруг законный:
В паспорте поставлена печать.
Мы не из отряда насекомых:
Ей за всё пришлось бы отвечать.

Я на двадцать сантиметров выше,
Тяжелей на тридцать килограмм,

Но… всего на свете, как я слышал,
Можно ожидать от милых дам.

Владимир ЛЮБЛИНСКИЙ,
Вильнюс
Фото Вячеслава ЗЕНКЕВИЧА, "Обзор"


Об осени

Я понимаю перелётных птиц –
Признаться, я и сам отнюдь не жажду
Терять лицо в толпе унылых лиц
Спешащих утром на работу граждан.

Как на духу,
друзья, признаюсь вам:
От несогласия души моей с природой,
Царящей здесь,

сбежал бы к островам
С круглогодично-солнечной погодой.

Вы слышали? – За тридевять земель
Есть острова на Средиземном море,
Где просто с октября и по апрель
Хотел бы жить… Не Родина? – не спорю,

Но ведь таких,
как здесь,
унылых лиц
Там
я не видел ни зимой, ни летом…

Я понимаю перелётных птиц.
А вы, друзья, что скажете об этом?

****

С улицы сели две чёрных вороны
На подоконник, царапая жесть.
Листья опавшие, голые кроны –
Вот вам и всё, что за окнами есть.

Впрочем, ещё есть и лужи, а в лужи
Сыплется с неба холодная взвесь.
Дома тепло и уютно, – снаружи
Вовсе не так,
я скажу вам,
как здесь.

О подоконник опёрся ладонью,
Носом уткнулся в стекло, а за ним
Осень?
Зима? –
Нет: за ним межсезонье
(Прямо скажу: неприглядные дни).

Длится, как водится, две-три недели.
Время болезней, извечных простуд,
Ну и бессонницы: ночью в постели
Мысли дурные уснуть не дают.

Ночью встаю и брожу по квартире.
Сердце? Давление? Что-то не так.
Всё мне назло этой осенью в мире.
Разве что…
в баре армянский коньяк.

Фото Вячеслава ЗЕНКЕВИЧА, "Обзор"


Осенний конфликт

Самое плохое время года –
Это середина ноября.
Вызывает гнусная погода
Чувство, будто жизнь проходит зря.

Я погодным правилам не критик,
Но заляпан чёрным горизонт,
Без пальто на улицу не выйти,
Да ещё таскай под мышкой зонт.

Голые деревья, лужи, ветер
Портят настроение с утра,
Днём – работа,
а потом,
под вечер,
Душу мутит чёртова хандра:

Наступает вечер больно рано.
(Сумерки, считай, что целый день).
Книги, телевизор… И с дивана
До утра не встать: чертовски лень.

Ничего не делаю по дому.
– Ты не муж. Ты просто квартирант,
– Говорит жена, – уйду к другому…

Впрочем, это тоже вариант.


Люблю ли я осень?

Не знаю, как и чем живут другие,
И что у них, по сути, на уме,
Но у меня на осень аллергия,
И тем сильней, чем ближе мы к зиме.

Я слышал фразу «Осень золотая»,
Читал стихи о золоте листвы…

Меня же осень только угнетает.
А как вот осень
чувствуете вы?

Ненастные осенние недели
Мне кажутся ошибкой бытия…

А боль в груди с тех пор, как улетели,
Поднявшись, птицы в тёплые края?

Я в заморозки корчусь от озноба,
Я часто простужаюсь в ноябре…
Нет, осень явно гнусная особа,
А дождь и снег, скажу вам прямо, оба
Располагают к скуке и хандре.

Владимир ЛЮБЛИНСКИЙ,
Вильнюс
В годину надвигающейся новой Смуты в России появился человек, принадлежавший к той категории избранных, которые были способны жертвовать собой для защиты Русской земли. Речь идет о Михаиле Николаевиче Муравьеве, которого император Александр II назначил генерал-губернатором Северо-Западного края России, включавшего территорию современной Белоруссии, Литвы и части Польши. На вызов новой гибридной войны генерал-губернатор сумел найти ответы, оказавшиеся необычайно убедительными и эффективными.
Ян Богумил Розен, "Патруль польских улан во время январского восстания 1863 г.". 1988

Связующей нитью между этими лицами — независимо от их места в истории, идейной ангажированности, образования, партийной и этнической принадлежности, является многоликая и вездесущая русофобия. Сквозь призму отношений к фигуре М. Н. Муравьева небезынтересно изучать и различные общественные явления. Например, такие, как белорусский национализм и «национальная» история Белоруссии. Названный подход позволяет выявить носителей и творцов русофобской идеологии, их мотивы и цели, а также формы, в которых она проявлялась в белорусской истории и современности.
Прежде чем перейти к изложению названной темы, следует рассмотреть события польского мятежа 1863 года и ту политическую опасность, которую он представлял для Российского государства, единства русского народа и Русской православной церкви. Мятеж начался в ту пору, когда Россия вступила в эпоху Великих реформ императора Александра II (1855−1881). Так как речь шла об освобождении миллионов крестьян и перераспределении собственности на землю между дворянами и крестьянами, конфликтов и противоречий в столь сложном деле было не избежать. Недовольство испытывали и дворяне, и крестьяне, интересы которых ущемляли условия освободительной реформы 1861 г.
Россия вступила в полосу социальной турбулентности, и важнейшей политической задачей в этих переходных условиях становилось сохранение государства, которое было гарантом общественного порядка, законности и территориальной целостности страны. Сохранение сильного и единого государства становилось решающим условием успешного проведения реформ и спасения страны от хаоса, анархии и катастрофического развала. В связи с этим монархия оказалась в весьма непростой ситуации, поддерживая порядок и устанавливая новый баланс интересов между двумя основными сословиями российского общества.
Для того чтобы точно определить степень внутренних и внешних угроз безопасности Российского государства в 1863 г., целесообразно использовать оппозицию «друг-враг». Кто же был в это время политическим врагом, целью которого было разрушение Российского государства и срыв его в пропасть распадения и гибели? В первую очередь, к категории политических врагов следует отнести вооруженных польских сепаратистов, которые ставили своей целью расчленение Российской империи, отторжение от нее Царства Польского, а также Литвы, Белоруссии и части Малороссии, с преобладающим западно-русским (белорусы и малороссы) православным населением.
Победа сепаратистского мятежа означала в тех условиях разъединение большого русского народа, политический, этнический и религиозный отрыв малороссов и белорусов от великороссов центральной России. В восстановленной Речи Посполитой ее подданные — белорусы и малороссы (согласно польской пропаганде — «народы Литвы и Руси»), должны были стать врагами побежденной России. Раскол с помощью восстановления унии с Римом ожидал и Русскую православную церковь в Литве, Белоруссии и Малороссии, которые должны были войти в состав победившей, независимой Польши.
Издатели "Колокола" А.И.Герцен и Н.П.Огарёв
Ведущей социальной силой вооруженного мятежа было дворянство, шляхта и ксендзы. Интегрирующим и направляющим началом национально-патриотической идеологии сепаратистского мятежа была воинствующая русофобия, призванная вызвать «настоящую вражду» и ненависть к «москалям» — русским варварам и угнетателям европейской Польши.
Подпольная пропаганда с помощью щедрых социальных обещаний и политических провокаций пыталась взбунтовать крестьянство названных регионов в интересах достижения политических целей сепаратистов. Предполагалось использовать в качестве пушечного мяса сепаратистского мятежа не только польских, литовских, белорусских и малороссийских крестьян западных окраин, но и великорусских крестьян центральной России. Объектом подстрекательской пропаганды становилось и великорусское старообрядчество, дискриминируемое в России по религиозным мотивам.
К началу польского мятежа в России сформировалась подпольная экстремистская организация «Земля и воля», задачей которой являлась организация общероссийского крестьянского бунта. В помощь сепаратистскому мятежу началось провоцирование междоусобной кровавой резни, в которой великорусские крестьяне должны были истребить великорусских дворян и разрушить государственный и общественный порядок в своей стране.
Польских сепаратистов, а также экстремистов из «Земли и воли» активно поддержала радикальная и влиятельная эмигрантская газета «Колокол», издаваемая в Лондоне А. И. Герценом и Н. П. Огаревым. Возник ситуативный политический союз, объединивший политических врагов Российского государства — польских сепаратистов с одной стороны и левых экстремистов и радикалов с другой.
Иван Крамской, "Портрет Александра III" (фрагмент). 1886
И «Земля и воля», и «Колокол» стали пешками в чужой политической игре, представ в роли политических провокаторов, пропагандировавших в русском обществе лукавые идеи о том, что у польских сепаратистов и освобожденных правительством русских крестьян общий враг — Российское государство, которое нужно уничтожить общими революционными усилиями. В то же время усилия пропаганды — западной либеральной, польской патриотической, а также внутрирусской — экстремистской и радикальной, были направлены на то, чтобы идейно и морально обессилить русское общество и правительство, внушить им представление о собственной неправоте в деле защиты России и о правоте и справедливости освободительной польской борьбы.
Подняв вооруженный мятеж против России, польские мятежники рассчитывали, что на помощь им придут войска Франции и Великобритании. И тогда кровавые крестьянские бунты внутри страны и вооруженная интервенция извне помогут им сокрушить Российское государство, расчленить и оккупировать его западные территории. Следует добавить, что в защиту мятежников выступила либеральная и прогрессивная общественность Западной Европы, призывая русских варваров уступить польской цивилизации свои западные земли.
Если использовать современную терминологию, то в 1863 г. против Российской империи началась первая гибридная война, временно объединившая ее внешних и внутренних врагов, которые использовали такие приемы, как иррегулярные военные действия, терроризм, политические провокации, светскую и религиозную пропаганду внутри страны, внешнеполитический шантаж и информационно-пропагандистское давление извне. Военно-политическая угроза для реформируемой России была серьезная, на кону стояло будущее не только реформ, но и самой страны.
И вот в годину надвигающейся новой Смуты в правительстве появился человек, принадлежавший к той категории избранных, которых в первую Смуту начала XVII века называли «прямые люди», и которые, в отличие от «кривых», были способны жертвовать собой для защиты Русской земли и православной веры. Речь идет о Михаиле Николаевиче Муравьеве, которого император Александр II назначил в апреле 1863 г. генерал-губернатором Северо-Западного края России, включавшего территорию современной Белоруссии, Литвы и части Польши. На вызов новой гибридной войны генерал-губернатор сумел найти ответы, оказавшиеся необычайно убедительными и эффективными.
В отличие от многих представителей высшей имперской бюрократии, М. Н. Муравьев не страдал «кривизной» заискивающего, подобострастного либерализма, по-холопски взирающего на мнение цивилизованной Европы. Муравьев, по словам Л. А. Тихомирова, был твердо уверен, что «русская идея» сильнее «польской идеи». Поэтому, без оглядки на русофобские выпады прогрессивной Европы и негодование сановных петербургских либералов, он действовал против политических врагов России решительно и твердо.
Разумно используя методы принуждения и убеждения, М. Н. Муравьев к короткий срок поставил мятежное дворянство, шляхту и ксендзов на колени, заставив их публично просить императора о пощаде. И в это же время своими решительными действиями Муравьев буквально поднял с колен угнетенное, униженное и ограбленное польскими панами западно-русское крестьянство.
Виленский генерал-губернатор ясно понимал, кто является врагом, а кто — другом России. Поэтому в лице Муравьева русская власть впервые выступила в роли не только экономического, но и национального освободителя белорусских и малороссийских крестьян от колониального гнета польского дворянства и шляхты. Началось располячение и деколонизация Северо-Западного края России с помощью русского образования, русской культуры и Русской церкви. Были проведены реформы, улучшившие социально-экономическое положение православного духовенства и местного крестьянства, независимо от его этнической и конфессиональной принадлежности.
Реакцией западно-русского крестьянства, как православного, так и католического стало массовое выражение преданности российскому императору. И, самое главное, произошло пробуждение традиционного общерусского самосознания и российского патриотизма. Благодаря умелым действиям М. Н. Муравьева правительственная борьба с польским сепаратизмом в Северо-Западном крае России получила широкую социальную поддержку. В своих обращениях к императору Александру II и генерал-губернатору Муравьеву местные крестьяне заявляли, что они русские и готовы защищать свое Отечество Россию.
Появилась потребность в русском образовании, и местное крестьянское население стало охотно посылать своих детей в народные училища. Имя Муравьева, ставшее известным всей России, стало знаменем справедливой и победоносной борьбы за территориальную целостность государства, единство русского народа и Православной церкви.
В это время страх перед Муравьевым испытывали польские мятежники — дворянство, шляхта и ксендзы, преступления которых он наказывал в соответствии с законом, сбивая с виновных привычную сословную спесь. Глубокую ненависть к Муравьеву испытывал первый творец отвратительного и пошлого антимуравьевского мифа А. И. Герцен. «Гуманист и народолюбец» Герцен высокомерно отворачивался от известий о сотнях белорусских крестьян, повешенных, замученных, изувеченных польскими мятежниками за верность России и царю-освободителю Александру II. Но стоило русской администрации наказать мятежников, приговоренных судом за государственные преступления и терроризм, как избирательно гуманный «Колокол» поднимал неистовый пропагандистский трезвон, оскорбительно именуя Муравьева «злодеем» и «вешателем».
С легкой руки политического провокатора Герцена и его польских соратников началось русофобское шельмование имени М. Н. Муравьева в революционной и либеральной печати. В этом непристойном деле содействие политическим врагам России, как ни странно, оказало и российское правительство.
В конце 60-х годов XIX века правительство решило отказаться от муравьевской политики, основанной на «русской идее» наступления на интересы дворянско-шляхетского меньшинства Северо-Западного края России. В управлении краем произошли серьезные перемены. Началось возвращение к прежней «безыдейной» политике сословной солидарности с польским дворянством. Напуганные практическим воплощением «русской идеи» и вынужденно смирившиеся политические враги России смогли, наконец, облегченно перевести дух. Воспрянувшее было православное духовенство и западно-русское крестьянство вновь впали в уныние. Настало торжество либерально «кривых» администраторов, вернувшихся к привычной практике сословного соглашательства с благородным польским дворянством.
Имя и дела «прямого» М. Н. Муравьева и его «русскую идею» негласным образом было приказано забыть и вычеркнуть из народной памяти. Настало время принудительного официального забвения, которое продлилось до конца 80-х годов. Однако в правление императора Александра III (1881−1894) либеральная «кривизна» региональной политики стала постепенно исправляться. Начался правительственный разворот в сторону защиты в крае русских национальных интересов.
Михаил Николаевич Муравьёв

В связи с этим появилась возможность на основании общественной инициативы и по разрешению правительства начать всенародный сбор средств на создание памятника М. Н. Муравьеву в столице Северо-Западного края г. Вильне. В 1898 г. при огромном стечении народа памятник виленскому генерал-губернатору был торжественно открыт. Запечатленный в бронзе граф М. Н. Муравьев-Виленский стал олицетворением нравственной правоты, силы и справедливости «русской идеи» на западе России.
Но не дремали и политические враги России. Теперь к делу создания русофобского антимуравьевского мифа к прежним врагам Российского государства присоединились новые — польские социалисты и литовские социал-демократы. Вскоре инициатива в антимуравьевском мифотворчестве перешла к белорусским большевикам.
(Продолжение следует)
Александр БЕНДИН,
ИА REGNUM


Закрывая осенние темы,
В ноябре украшают сады
Лишь таинственные хризантемы –
Поздней осени нашей цветы.

Их таинственность в строгости линий,
Неподвластной земному суду.
Холодны́... словно утренний иней
По утрам в том же самом саду.

Хризантемы не дарят любимым –
В них ни капли любви и тепла –
Только холод
и невозмутимый
Знак «равно»
для добра и для зла.

Сад.
Как ветрено,
пусто…
Уныло

Протекают предзимние дни.
Мир покинули краски и силы.
… И цветут хризантемы одни.

---------------------------
Фото Виктора Грецкаса, "Обзор"


Ноябрьское стихотворение

Весьма почтенный возраст, а ума
За столько лет не удалось набраться:
Ноябрь месяц, ведь почти зима –
Какого чёрта я полез купаться?

Причина, думается, этому одна –
Я сам себе кажусь куда моложе.
«С ума сошел?! – вскричала вслед жена, –
Уверена: простудишься». И что же?

На этот раз она была права:
Усердно водку с перцем пил на ужин,
Не помогло: видать её слова
Попали напрямую Богу в уши.

Всю ночь не спал: в горячечном бреду
Метался по осколкам мирозданья –
И снилось мне, что Божьему Суду
Я подлежу за факт не послушанья.

С утра скандал был учинён женой,
Потом лекарства, врач, малина с чаем…
Мы оба знаем, кто всему виной:
Как и всегда...
Но я её прощаю.

-------------------------------------------
Фото Виктора Грецкаса, "Обзор"


Пандемия (осенняя волна)

1

Осень. Становится всё холодней.
Грустно смотрю на опавшие клены
И
на застрявшее между ветвей,
Небо, осевшее прямо на кроны.

Золото бабьего лета давно
Собрано в кучи у самых обочин.
Так и не вывезли вовремя, но
Ныне никто этим не озабочен.

Город как будто бы вымер. Никто –
Странно – с утра не спешит на работу.
Пара прохожих в осенних пальто –
Вот вам и всё. Будто дело в субботу.

Но…
не суббота. И не
выходной.
Маски на лицах случайных прохожих –
И оттого друг на друга похожих –
Вирус накрыл нас второю волной.

Да-а, карантин – неприятная штука:
Дома сижу – заставляет жена –
Книги, компьютер и… вид из окна.
Страх. И ещё… непроглядная скука.

------------------------------------------------------
Фото Виктора Грецкаса, "Обзор"


Пандемия (осенняя волна)

2

Всё как при первой волне, только хуже.
С первой мы справились. Правда с трудом –
С этой сложнее, поскольку кругом
Сырость, опавшие листья и лужи.

Вирус…
Что, мало осенней хандры?
Мало обычного гриппа, простуды? –
Этот ещё появился откуда
Здесь, на границе предзимней поры?

Улицы города вновь опустели
В точности так, как полгода назад,
В мае, весной…
а сейчас, в листопад,
Новый этап – карантин три недели.

Жизнь
замерла у границы зимы.
Ёлки вот-вот будем ставить.
На что же
Зимние праздники будут похожи?
Право, на пир… «Пир во время чумы»*

------------
*«Пир во время чумы» – маленькая пьеса Пушкина, является переводом фрагмента из пьесы шотландского поэта Джона Уилсона «Чумной город», посвящённой лондонской чуме 1665г. В 1830г. Пушкина в Болдино настигла первая в истории России эпидемия холеры (в письмах он называл её чумой), которая и привлекла внимание поэта к этой теме. «Пир во время чумы» вошёл в сборник «Маленькие трагедии».
(Из Википедии)

--------------------------------------------------------------------
Фото Виктора Грецкаса, "Обзор"


Золотая осень и вороны

Нет, я согласен:
осень, золотая…
Но, если осень – радость бытия,
Какого чёрта птицы улетают,
За летом вслед в далёкие края?

Гляжу на тротуары и газоны:
И там, и там по золоту листвы
Разгуливают чёртовы вороны –
Пришельцы явно из другой главы.

Все говорят, вороны – тоже птицы,
Но со своей, скажу вам, стороны
Я не могу к воронам относиться,
Как к прочим птицам:
очень уж черны.

Весной и летом менее заметны –
Птиц больно много воздухе кружит,
Сегодня же ряды ворон несметны,
И небо только им принадлежит.

Нет, я согласен, осень – золотая,
Но в чёрных пятнах, ведь со всех сторон,
Куда ни глянешь: справа, слева стаи
Слетевшихся на золото ворон.

----------------------------
Владимир ЛЮБЛИНСКИЙ,
Вильнюс
Ноябрь 2020-го
Фото Аркадия Бабахина, "Обзор"


О героях и вождях

У тех и тех душа груба,
А нервы, что твои канаты.
Как прирождённые солдаты,
Они врагам не по зубам,

Но лишены воображенья –
По складу мыслей, по уму
Способны к одному –
к сраженью.
И только. Больше ни к чему.

Они не строят, только рушат
Построенное здесь до них,
Но завораживает души
Героикой рождённый стих.

Они нас вовлекают в войны,
Да только все плоды побед
Присваивают.
Вы довольны
Таким исходом? Или нет?

Они повелевают нами,
А мы страшимся их суда
И называем именами
Их
корабли и города…

Не Бог послал на Землю – Дьявол
Героев наших и вождей.
Вид спорта есть – бои без правил…
К чему им портить жизнь людей?

---------------------------------------------------------------
Фото Аркадия Бабахина, "Обзор"


****

Одетый по осенней форме
В пиджак, тяжёлое пальто,
В перчатках, туфлях на платформе –
Привыкнуть трудно, но зато

Тепло и не промокнут ноги –
Раскрыв над головою зонт,
Стою у лужи на дороге.
Дождь сыплет, в тучах горизонт,

А я,
чертовски неуклюжий,
Стою, как на краю Земли,
На берегу огромной лужи.
Гляжу, как листья-корабли

К другому краю лужи ветер
Относит словно в гавань.
Мне
Так хочется в холодный вечер
Отплыть к тропической стране.

Сейчас бы снять пальто, перчатки.
И… босиком бы по траве,
Но скажут, что-то не в порядке
С мозгами стало в голове:

У нас уже давно не лето…
А я бы
вслед за ним готов
Бродить по жарким странам света,
Сбежав от здешних берегов.

-------------------------------------------------------
Фото Аркадия Бабахина, "Обзор"


По дороге на работу

Травы высохли, пожухли,
Листья в воздухе кружат.
Трудно втиснуть ноги в туфли,
Плечи - в твидовый пиджак.

Непривычен зонт под мышкой.
Улица полупуста:
Сыплет дождь, но мелкий слишком –
Можно бы и без зонта.

И не дождь, похоже, вовсе,
Просто водяная смесь.
Не люблю сырую осень –
Шаг-другой… и мокрый весь.

До парковки метров двести –
Три минуты, а продрог.
И стою уже на месте
Мокрый с головы до ног.

Мне сейчас бы чашку чая
И нырнуть опять в постель:
Больно осень докучает –
Лучше бы зима, метель…

В плане дней круговорота
Допустил Создатель брак.
Что-то с временами года
Сделал явно Он не так:

Осень мог убрать из квоты
Данных нам в реальность дней.
Видно, помешало что-то…
Впрочем, ведь Ему видней.

-----------------------------------
Фото Аркадия Бабахина, "Обзор"


Бабье лето и вороны

Нынешним осенним тёплым утром
Бабье лето заглянуло к нам:
В небе до прозрачного лазурном
Полное раздолье облакам,

Золотом отсвечивают клёны
В солнечных потоках золотых…
Жаль, расселись на ветвях вороны
И орут, как будто режут их.

Почему они не улетают? –
Думаете, нравится зима?
Нет. Натура чёртова такая –
Карканьем своим сводить с ума.

Им плевать на дивное убранство,
Одухотворённость наших лиц, –
Заняли свободное пространство
После улетевших певчих птиц.

Делать что-то никакой охоты:
Всё на свете валится из рук.
Отпустил бы кто меня с работы,
Я рванул бы с певчими на юг.
---------------------------------------------
Фото Аркадия Бабахина, "Обзор"


****

Все люди тянутся к теплу
Жены ли, матери ли, друга…
Окно. К холодному стеклу
Лист одинокий от испуга

Прижался, будто бы моля
Впустить в тепло.
Осенний вечер:
Внизу – холодная земля,
Здесь,
наверху,
холодный ветер.

Открыл окно – влетел и лёг
Мне на ладонь без колебанья.
Бедняга, он совсем продрог –
Согрел его теплом дыханья.

Поставил между хризантем
В букет воспоминаний лета –
У нас с ним много общих тем
Об одиночестве.
А с кем
Ещё мне
говорить об этом?

---------------------------------------------
Фото Аркадия Бабахина, "Обзор"


О революциях

…И нам досталось – посудите сами:
Не где-то – здесь, на наших же глазах
Друг другу братья cделались врагами
И у соседей, и в родных стенах.

Мы видели, как волны поднимали
Всю грязь и тину чёрную со дна
И как на главном нашем пьедестале
Стирали и писали имена

Временщиков, объятых жаждой власти –
Иных героев и иных вождей,
Нам обещавших равенство и счастье
От воплощения их чёртовых идей.

А сколько же их было, революций,
Ещё в эпоху дедов и отцов…
Умам неискушённым не даются
Иные мысли пламенных борцов:

Меняя флаги, гимны, монументы
В извечном споре Ада и Небес,
Используя вождей, эксперименты
Здесь, на Земле, ведут Господь и Бес…

Вождям-злодеям и вождям-героям,
Теории оставив на потом,
Я предлагаю: господа, построим
Один совместный сумасшедший дом.

----------------------------------------------------------------------
Фото Аркадия Бабахина, "Обзор"


Поэтам революций

…Стихи глашатаев эпохи
С эпохой канут в лету.
Я
Судить, что хорошо, что плохо
Не призван: я ведь не судья.

Останутся стихи о вечном –
О дружбе, чести, о любви,
Далёких звёздах и о Млечном
Пути, чей свет неуловим…


-------------------------------------
Владимир ЛЮБЛИНСКИЙ,
Вильнюс

осень 2020 года
Фото Владимира Клоповского, "Обзор"


Пандемия. Волна вторая

Известный эпидемиолог
Сказал:
– альтернативы нет.
Путь выхода чертовски долог.
Не год, не два – с десяток лет.

…Вокруг смотрю не без опаски:
Не так всё просто. Жизнь сложна.
На нас опять надели маски –
Вторая, говорят, волна…

Всего три месяца, как сняли
Мы маски с лиц, перчатки с рук.
Полгода… и опять в начале.
Замкнул коронавирус круг.

А вывезет ли вновь кривая?
Мир ополчился против нас –
Вот и пришла волна вторая.
Что будет в следующий раз?

Фото Виктора Грецкаса, "Обзор"


****

Грустно сразу после лета
Угодить в осенний круг:
Чувство, будто бы билета
Не сумел сыскать на юг.

Птицы…
Им куда как проще:
Только лучшее прошло,
Стаей подняли́сь над рощей,
Да и встали на крыло.

Ни границ тебе, ни денег –
Попрощались со страной
И… на юг, а южный берег,
Как и наш для них, – родной.

Улетели. Отчего-то
Грустно делается мне…

Но ведь дети, дом, работа
В нашей,
северной, стране.

Ассоциативное фото. Автор Виктор Грецкас, "Обзор"


О другой женщине

Не ты –
другая женщина меня
Любила
в прежде
снившейся мне драме –
Меч подарила, сбрую для коня
И назвалась моей Прекрасной дамой.

Я с именем её бросался в бой
И в каждой битве побеждал дракона.
И был я счастлив!
Знаешь, а с тобой…
Из дома не уйти без телефона:

Докладываю, где я нахожусь,
Иду ли на работу я, с работы,
Я чувствую во рту ванильный вкус
Твоей любви и чёртовой заботы.

Не помню, где
я потерял коня,
Сломал копьё на рыцарском турнире…
Любовь бывает разною…
и я
Живу с тобой в двухкомнатной квартире.

Я стал куда терпимее.
К врагам,
И тем я не питаю больше гнева.
Люблю тебя, но я к твоим ногам
Не брошу мир:
ведь ты…
не Королева.

Мой меч пылится в платяном шкафу,
Седло лежит в сараюшке на даче…

Вчера анкету заполнял. В графу
«Профессия» впечатал:
«Неудачник».

Вильнюс
Фото из архива "Обзора"


В косых лучах поднявшегося солнца
На гладь озёрных вод ложится тень
Прибрежных сосен.
Озеро проснётся
Лишь через час, когда воды коснётся
Луч солнечный, означив новый день.

Люблю купаться в утренней прохладе
Озёрной не проснувшейся воды:
Скользить неспешно по дремотной глади,
Сбежав от повседневной суеты.

Как жаль: нельзя
остановить мгновенье
И растянуть на долго – на года.
Мечты, мечты…
Сегодня воскресенье,
А завтра понедельник…
Как всегда.

Владимир ЛЮБЛИНСКИЙ,
Вильнюс
Фото Виктора Грецкаса, "Обзор"


Об истории

В любой отдельно взятой точке
Минувших на Земле времён
Найдутся три-четыре строчки
Весьма прославленных имён.

Но слава больно уж капризна.
Герой вчерашний очернён:
Он был защитником отчизны,
А стал… предателем её.

Из века в век идёт игра без правил –
Герой низвергнут,
а на постамент
Другой поставлен.

Кто? Господь ли? Дьявол?
Проводит на Земле эксперимент?

История?.. Да как ни назовите,
А всё одно: такой науки нет,
А есть
интерпретация событий
На данный исторической момент.


* * *
Фото Виктора Грецкаса, "Обзор"


Здесь нечем гордиться
И каяться не в чем:
Оно… было много у всех и всегда
Ненужных друзей
и наскучивших женщин.
Скажите, а разве не так, господа?
Одни остаются, другие уходят,
Ведь вместе сквозь сито событий не все
Хотят проходить:
друг и женщина, вроде,
Твои… а идут по другой полосе.

Нет, я, господа, не играю словами –
Далёк от игры: поглядите вокруг.
И что?
Вы уверены,
здесь,
рядом с вами,
Та самая женщина,
то́т
самый друг?


* * *
Фото Виктора Грецкаса, "Обзор"


Разве чувства выразить словами
Или, скомкав,
втиснуть в рамки строк? –
Я, признаться, замерзаю с Вами
От макушки вплоть до пальцев ног.

Подле Вас душою не согреться,
А от вашей холодности бьёт…
Бьёт озноб:
в груди у Вас не сердце,
А холодный безразличный лёд.

Я не стану спорить: Вы красивы
Ледяной холодной красотой,
А слова: волнение, порывы –
Суть для Вас всего-то звук пустой.

Думается, тайны не открою:
Вы разочарованы во мне.
Знаю, ждёте своего героя
Снежного на ледяном коне…

Я бы стал таким, как Вы хотите –
Безупречным рыцарем из льда,
Только…

есть проблема, извините:
В жилах кровь течёт, а не вода.

-----------------------------------------------
Владимир ЛЮБЛИНСКИЙ,
Вильнюс,
июль 2020 года
1 2 3 4 >>
© 2009-2021 Газета "Обзор": Новости Литвы
Рейтинг@Mail.ru