Все блоги по тегу «азимут»

Клуб «АЗИМУТ».

Клуб творческих людей
сайта ветеранов ВРТУ-ВВКУРЭ.
Руководитель клуба Яков Криницкий.


www.vrtu-vvkure.com
Выпуск № 14.

Завершая зимний сезон...

ПОЭЗИЯ.
На средства Организации ветеранов ВРТУ-ВВКУРЭ издан альманах
«ПАМЯТЬ ПОКОЛЕНИЙ», в который вошли стихи наших авторов, членов
Клуба творческих людей.
Мы поздравляем с этим событием всех авторов сборника стихов.
Приглашаем всех любителей поэзии на презентацию альманаха,
которая состоится 13 февраля с.г в Доме нац. общин г. Вильнюса
Начало в 13 часов.


ЯКОВ КРИНИЦКИЙ.
(Выпускник ВРТУ, Вильнюс.)
ЗИМНЯЯ НОСТАЛЬГИЯ.
Уж нет давно в привычном ощущеньи
Тех зим, что в детстве так любили мы,
Тех снежных вьюг, того мороза жженья,
Растаял образ матушки-зимы.

Теперь мы ставим ёлки из пластмассы,
Всё меньше хвойных запахов в домах,
Теперь приходят наши внуки в классы
Без вдохновенья, без стихов в умах.

В глазах людей не много оптимизма,
Быть может, в этом виновата не зима,
И чувствуется запах пофигизма,
И нету прежней радости в домах.
Январь 2020 г.
Я.К.


В эту морозную ночь.
Стихи, стихи, кругом одна стихия,
Как много чувств, как много разных грёз,
Ночами поздними тебе пишу стихи я,
Хочу, чтоб ты читала их без слёз.

Тебя укрою звёдным одеялом,
Оно тебя согреет в эту ночь,
Хоть жизнь и далека от идеала,
Но грусть твою я отгоняю прочь.

Я понимаю то, что не удастся
Мечтами все проблемы разрешить,
Бывает это только в детских сказках,
А нам с тобой сегодня надо жить.
Февраль 2020 г.

Февраль високосный.
Короткий месяц наступил,
И снег пошёл и дни длиннее,
Январь дорогу уступил
Ему, за то, что он сильнее.

И нам все эти феврали
Давно ужасно надоели,
И в каждом городе Земли
От Сахалина до Кореи

Встречая утро в феврале,
Мы видим хмурые рассветы,
И слякоть в парке, во дворе,
И дни, в которых больше света.

И тонет в феврале Париж,
И падают деревья в Штатах,
Ты почему февраль шалишь,
Всех заставляя жить в растратах?

А мы привыкли к февралям,
Они нас запугать не смогут,
Метель гуляет по полям,
А дождь смывает снег со смогом.
Февраль.
Я.К.


СЕРГЕЙ СМИРНОВ
(Вильнюс).
* * *
Ненастьем изувеченный клочок,
обмётанный морозом лист осины,
бесформенный, пятнистый, некрасивый -
зачем ты мне спустился на плечо?

Не будет здесь спасенья и тепла.
Тщета и твой полёт, и одержимость.
Какая, чтоб ты знал, рука ложилась
сюда - и та согреться не могла!

Какая, чтоб ты видел, голова
сюда, роняя локоны, клонилась!
Пребудь бы с ней и божеская милость-
и то спастись сумела бы едва.

Лети, клочок, обиды не тая.
Не быть ничьим спасителем уже мне.
Верши своё последнее круженье
безропотно, как я своё. Как я...
Сергей Смирнов.
(из сборника стихов "ЗГА")


УБИТ В СРАЖЕНИИ ПРИ ВИЛЬНЕ
Полковник Бибиков в сражении при Вильне
пал в приснопамятном двенадцатом году.
Давненько смерть не жала гуще и обильней,
чем в эту виленскую вьюжную страду.

Закретный бор стоял заснеженной пустыней...
Здесь, тризне наскоро обучены войной,
друзья полковника в могилу опустили
у стен часовенки Натальи Репниной.

В реке забвения, таинственной и гиблой,
исчез бы воин, да искусно отлита,
почти два века над забытою могилой
лежала чёрная чугунная плита.

Лежала в матовой окалине, как в лаке;
летели годы, листопадами кружа.
Плиту не тронули ни немцы, ни поляки,
большевики не уничтожили, и ржа...

И мы, подростки, дети выживших в давильне
войны отцов, в часовню лазили, а там-
старинный слог:" Убит вЪ сраженiи при ВильнЪ"-
и аж озноб по нашим тощим животам!

Плита пропала воровски- её не стало
в те перестроечные подлые года,
когда ужасно "возрождению" мешало
всё, что кириллицей дразнилось без стыда...

Простите татей, Пал Гаврилыч! Нынче карта
легла изменчиво, да это не беда:
полковник, бивший в хвост и в гриву Бонапарта,
здесь спит по праву в ожидании Суда!

Когда же Ангел вострубит в ночи тревогу,
тогда и выкликнут из строя на плацу-
кого на пир небесный одесную Бога,
кого- во тьму земную, к сере да свинцу.
С. Смирнов.

ПРОЗА.
Виктор Бондаренко.
(Выпускник ВРТУ, Вильнюс.)


"Байки старого ПВОшника."
Встреча выпускников.
Прошло не одно десятилетие после выпуска из училища. Четыре года вместе круглые сутки.
В классах и лабораториях, изнурительных марш-бросках и караулах.
За это время о тебе все вокруг знают значительно больше, чем ты сам.
И потихоньку вытягивают у тебя всё лучшее наружу, не обращая внимания на недостатки, которые ты может быть сам берёг,
а может и не знал и отсекают их безжалостно.
Вот за это ты, даже по прошествии стольких лет, благодарен своим однокурсникам.
Отгремел оркестром последний день в училище, рота в полном составе прошла парадным строем у его Боевого Знамени.
Всё! Завтра уже ничего не будет. В опустевшем кубрике родной казармы пусто и гулко.
Лишь ветерок из открытого окна лениво перелистывает страницы оставленного кем-то ненужного уже конспекта.
Ребята улетели в сотню точек огромной страны. Кто-то вернётся ещё в жизни в училище, с кем-то пересекутся суровые трассы службы.
Известные события в стране разбросают нас по разным странам и армиям и всё же, и всё же...
Сегодня праздник, встреча после выпуска. В Минске. Почему в Минске?
Да потому, что только сюда ещё можно приехать ни разу не вспомнив о политике. Ну её к чёрту.
Сегодня здесь собрались мальчишки. Боже мой, сколько времени и труда надо было положить, чтобы собрать их в кучу.
Сотни звонков, писем, поисков по всем социальным сетям и пол - года жизни. Получилось!
С окне каждого подъезжающего такси взволнованные улыбающиеся лица выискивающие в встречающих знакомых. Бесконечные объятия и радость узнавания.
-Это кто? Ты, Серёга?! Ну, нифига себе раздобрел. Сашок, а ты не изменился... Петро, а ты как? Сколько не виделись?
Пятнадцать лет. Ты же менял меня на Кильдине, на Кольском, я тогда на Чукотку, в Угольные Копи заменился.
А помнишь Кольку? Мы с ним в Марах начинали, он погиб. А Римас пропал без вести в Сумгаите.
С Юркой мы в академии вместе учились, он попал в Сангачалы на батальон, а я Калининград, Лунинский РТЦ принял.
Этим разговорам и взаимным узнаваниям конца не будет до самого отъезда. Прерывает на насколько минут это всеобщее братание командир роты, вышедший на крыльцо отеля. И вот уже немолодые люди на ходу застёгивая штатские пиджаки, печатая шаг, подходят по одному.
-Товарищ майор, полковник (капитан, подполковник, генерал-майор) Н. на встречу прибыл. Объятия продолжаются.
Командир помнит каждого. Давно ли это было? Вот этот полковник чуть не вылетел из училища ещё на втором курсе.
А этот майор трижды пополнял служебную карточку ротного очередным взысканием, а вот этот капитан лучше всех в роте знал технику, все преподаватели восхищались им. Как не вспомнить вот этого подполковника, стоявшего на коленях перед преподавателем, на экзаменах по высшей математике, в надежде получить «трояк» клявшегося всеми святыми, что никогда в жизни не применит знания полученные на кафедре.
Много чего было за годы учёбы, каждый из них оставил свой след в душе командира. Всё же хороших ребят он выпустил в жизнь!
Звучит команда. Быстро и без суеты занимают места в строю по-взводно и по-ротно однокурсники.
Появляется Знамя Организации ветеранов училища. Начинается Праздник под наш Гимн, каждое слово которого страничка реальной жизни этих мальчишек. Фотоснимки сопровождающие Гимн это про них. Совсем неважно кто изображён там в реальности. Каждый вспоминает своё.
Первый тост:
- За родное училище, наших командиров и преподавателей!
И вновь глаза каждого прикованы к экрану, третий тост... Боже мой какой большой список ушедших.
Меняются их фотографии, мы смотрим и вспоминаем. Что скажешь?
-За вас, ребята, земля вам пухом, мы вас помним!
За праздничным столом время летит незаметно. Стираются различия в званиях, должностях и принадлежностях разным армиям и государствам.
В разных концах стола слышится один и тот же возглас:
-А помнишь...
Встреча заканчивается далеко за-полночь. Четыре часа утра. За длинный день обсуждён уже каждый день разлуки, да и выпито немало.
Все уже угомонились, спят. У входа в гостиницу стоят двое. Лоб в лоб упёршись друг в друга, руки на плечах.
Молчат уже минут пятнадцать. Да и что говорить? Мысли напрямую идут.
-Всё, мужики, заканчивайте, давайте спать, завтра ещё день, наговоритесь.
-Сейчас, товарищ подполковник, сейчас пойдём.
-Да какой я вам подполковник, вы сами уже полковники.
-Нет, - мотают головой оба, - сегодня мы курсанты.

Александр Челноков.
(Выпускник ВВКУРЭ, Минск.)

Вредные факторы.

Был у нас в роте один случай.
Наших соседей, зенитно-ракетный полк, перевели в Саяны, а на его место пришла артиллерийская рембаза.
Стояла у нас радиостанция 412-я, в метрах сорока, от караульного помещения рембазы.
Тарелки на высокой мачте и развернуты в сторону от караулки.
Сначала было все нормально, а после Чернобыля, стали караульные жаловаться на постоянную головную боль в карауле.
Звонит нашему ротному начальник рембазы и говорит, что наша радиостанция облучает его караул.
После Чернобыля, недалекие люди всего боялись. Наш командир, Новицкий Петр Петрович, говорит, мол, это ерунда и чушь
полнейшая, просто солдаты паникуют.
Через некоторое время опять звонок от начальника рембазы. Тут командир начинает уже подробно объяснять, что антенны
развернуты в другую сторону, сами находятся на мачте, высоко и никак не могут зацепить караулку, тем более формируют
узкий луч, и постоянно радиостанция не включена, только по команде сверху, или во время работы. А о радиации вообще
не могут быть разговоры, потому как ее нет.
Начальник рембазы не успокоился и привез комиссию из областного госпиталя.
Пришли с ними на место, командир опять начинает все подробно рассказывать и показывать на "натуре".
Председатель комиссии просит включить радиостанцию и измерить уровень СВЧ около караулки.
Командир говорит, что у нас нечем замерить СВЧ, при каждой замене станции, приезжает армейская лаборатория и замеряет
СВЧ на всей позиции. По последним замерам уровень меньше допустимого. У нас просто нет прибора.
А ему говорят, что можно замерить измерителем уровня радиации. Командир возразил, но не смог переубедить медиков.
Быстренько все сообразил, приказал нашему фельдшеру, Коле Бережному, принести прибор.
Стали мерить СВЧ в миллирентгенах!!! (надо было отправить на Нобелевскую премию).
Стояли в леске, поэтому уровень радиации был низкий и независимо от включения или выключения радиостанции, никак не менялся.
Тут фельдшер поднес "клюшку" к ногам врачей и показания прибора изменились, уровень стал выше. Николай и говорит:
– Это вы нам сюда из города радиацию завезли, посмотрите на прибор!
Так комиссия и уехала. А мы разошлись довольные.
Я не раз сталкивался с некомпетентностью врачей в технических вопросах, хотя, казалось бы, что касается воздействия
на здоровье должны знать. Недавно отправили меня на семинар по охране труда. Одно занятие проводил главврач районной санстанции.
Начал говорить об облучении компьютерами и сотовыми телефонами.
Спросил у него, какие конкретно, вредные факторы воздействуют на человека и чем можно измерить.
Только с моей подсказки смог назвать один - электромагнитное излучение, но количественные нормы и в каких единицах измеряется, ответить затруднился. Говорю ему, что электробритва и пылесос имеют значительно большее магнитное поле, чем компьютер, а чтоб глаза не болели необходимо правильно установить освещение и настроить монитор.
Требования, которые нам приводили, основаны на данных о технике более чем десятилетней давности, с тех пор вычислительная техника далеко ушла.

ЖИВОПИСЬ.
Виктор Ивановский.
(Художник, Вильнюс.)
Материал выпуска подготовил
Яков Криницкий.
Клуб «АЗИМУТ».
Клуб творческих людей
сайта ветеранов ВРТУ-ВВКУРЭ.
Руководитель клуба Яков Криницкий.










ПОЭЗИЯ.


АНАТОЛИЙ КАДРОВ.
Выпускник Вильнюсского высшего командного училища радиоэлектроники ПВО.
Живёт в Ростове-на-Дону.



СТИХИ ЖЕНЩИНЕ.


Корнет.
Корнет! Не надо обещаний…
Скажи лишь - будешь вспоминать,
Истому и переживанья,
И то, что было час назад?

Корнет! Не надо слов на ветер…
Не нужен твой прощальный взгляд…
Скажи – ты был со мною честен?
Ты как и я был встрече рад?

Корнет! Не надо строить планов,
Пустых фантазий не люблю…
Ты б видел, как я улыбаюсь,
Когда вослед тебе смотрю.

Корнет! Свободен! Будь, с кем хочешь!
Как этот утренний рассвет…
Я жду тебя и днем, и ночью,
Корнет! Корнет….Корнет…. Корнет…







Всему виною белый зонт.
Всему виною белый зонт,
Его опробовать хотела,
Как дождь пошел – так полетела,
Ну, как же, под рукою он!

Теперь идет. И шаг не робкий,
И не сутулится спина,
И средь толпы она одна,
С такою гордою походкой.

А я? Мгновеньем раньше, не со зла,
Загнул очередной экспромт,
(Всему виною белый зонт!),
Его раскрыв, она ушла.

Туда, где полутени серы,
Навстречу парочкам без лиц,
А ну как брякнется кто ниц,
У ног моей роскошной леди?

Ее спина – сплошной укор,
Он даже виден с-под зонта,
Пойду-ка, лучше брякнусь я,
Чем мыслить этакий вот вздор.

Догнав, скажу, что быть негоже,
Одной под куполом зонта,
Ведь где один, то там и два,
И что она мне всех дороже…
........................................................
… наверно, дальше не пойдем,
.. там впереди… такая серость,
А нам вот здесь -так захотелось,
Стоять, прижавшись, под зонтом…

Ну, придумай что-то, дорогая…

Ну, придумай что-то, дорогая!
После банок схожие следы,
Медсестра на теле оставляет,
И, причем, не только на груди.

Ну, придумай что-то, дорогая!
Синим я пришел к тебе к утру,
Ну, работа у меня такая,
Я на ней и в праздники пашу.

Ну, придумай что-то, дорогая!
С пятницы не видела меня?
Понедельник нынче? Понимаю,
Так то былА какая пятница?!

Ну, придумай что-то, дорогая!
Пятница… Тринадцатое… Жуть!
Там была такая свистопляска.
Тебе меня не жалко? Ни чуть-чуть?

Ну, придумай что-то, дорогая!
Псина, снова будешь ты молчать,
Я принес тебе кулечек с «Чапи»,
Где ошейник? Мы идем гулять…






АНАТОЛИЙ ПИЦЫК.

Выпускник ВРТУ. Живёт и работает в Симферополе.







МОРЕ И ГОРЫ.




Море я люблю, люблю и горы
Сила скрыта в них и красота:
Море манит в дальние просторы,
В горы тянет многих высота.

Две стихии, два земных творенья
Нас зовут любить и покорять.
Смельчаки ушедших поколений
Отправлялись в путь их штурмовать.

Тех, кто завершил свой путь счастливо,
Нам узнать по картам так легко
В именах заливов и проливов
И вершин, что выше облаков.

В детстве часто люди бредят морем,
Моряками хочется им стать,
Океанов бороздить просторы,
Приключений в странствиях искать.

Те, кто в жизни отыскал опору,
Сильным стал, свершил немало дел,
Испытать себя уходят в горы,
Покорять их, как Высоцкий пел.


* * *

Вместе быть всегда с горами, с морем
Я такой мечтой заветной жил,
Охранял воздушные просторы,
На горе у моря я служил.

С сопок видел я, как мир не узок:
Позади тайги не виден край,
Берега пролива Лаперуза -
Впереди, а справа нас- Китай.

В ясный день бескрайние просторы
Моря, разлились голубизной,
А над ними розовые горы
От цветов багульника весной.

Вихри мощные лихой норд-ост обрушит,
Море выстроит гигантских гребней ряд,
Горы и тайга раскаты грома слышат,
Так гремит высоких волн накат.

Но, как только ветер чуть отпустит,
Волн спадёт гремящий хоровод,
Берег виден весь в морской капусте,
В воздухе разлил свой запах йод…

Как жалею я, что не художник,
Не хотел учиться рисовать,
У природы я теперь заложник:
Не могу, что вижу – воссоздать.

Я на холст бы бросил моря марево,
Серость сырости, чуть видимый закат,
Пену волн, кипящих будто варево,
Меж камней и скал бегущих вспять.

Осенью в горах разлит багрянец,
Моря цвет стал тёмно-голубой,
Волны прекратили буйный танец,
Тишина настала и покой…

Над простором ярко солнце светит
И как жарким летом льёт тепло,
От цветов раскрывшихся соцветий
На душе становится светло.

Красотой нельзя не восхищаться,
Первозданный край не увидать,
Трудной жизни маленькое счастье
До сих пор люблю я вспоминать.






ПРОЗА.



ОЛЕГ СТЕПАНОВ.
Выпускник ВРТУ. Живёт в Волгограде.
Под музыку "Битлз"

Байки о курсантской учёбе.
Дело было на третьем курсе.
На том курсе, на котором наш ротный, Валера Новосадов, отпустил нам "вожжи" после перманентных "вздрючиваний" на первом и втором… Вспоминать что-то после первого и второго курсов практически нечего!
Так, ерунда одна…
Но на третьем, мы давали "жару"!!!
И вот подошло лето, после этого "жаркого" третьего курса!
Уже все нормальные люди получили отпускные документы…
Уже опустела казарма…
И остались в ней одни "заслуженные" люди! По "совокупности заслуг", Новосадов, нежно улыбаясь, перед строем раздавал задания.
Кому что, а четверым "клоунам", мне, Леше Лазуну, Гене Дедову, и, если не ошибаюсь, Юре Козулину,
"Бог послал" красить плинтус по всему периметру казармы.
Причем условие задачи "гласило": "Краски – нет, кистей – нет. Сделаете за 10 минут, уедете через 10 минут. За час, – через час. За сутки – через сутки. Сделаете, сразу отпускаю! Вопросы есть? Все, время пошло!". И исчез в канцелярии…
Открыв рты от такого "условия задачи", мы остались стоять посредине казармы.
Первым голос подал Лазун: "Какого ... стоим, вперед"!
Средневековые алхимики отдыхают!
Рецепт составления краски был прост, как старая курсантская портянка, выданная нашим старшиной Юрой Широбоковым.
А именно:
1. Стакан нормальной половой краски (больше не нашли).
2. Два пузырька йода, среднего объема.
3. Пара стаканов олифы.
4. Пара-тройка столовых ложек порошкового красителя для пола.
5. Пара стаканов оружейной смазки.
6. Красная гуашь, добавляется по колеру.
"Толпа": "Блин, не высохнет!!!".
Лазун: "Не, высохнет, зуб даю!!! Не ночевать же здесь! Пропьем последние деньги!".
И "процесс" пошел!!!
Кисти!
Из всех проверенных тумбочек извлечена пара бритвенных помазков и зубная щетка, забытые "уносящими ноги" курсантами.
Музыка!
Я вставляю в шарманку кассету битловского "Револьвера", один из "Великих" произносит: "One, two, three…"!!!
Технология покраски – совсем несложная.
Двое держат фанерки, чтобы не испачкать стену и пол, одной рукой, а другой рукой "красят" помазками.
Третий держит "тару", чтобы не пролить этот "дефицит". Четвертый – метет пол перед этой "бригадой" веником и зубной щеткой, "на мелочах"!
Битловский "концерт" еще не успел закончиться, а в дверь канцелярии уже "постучали"!
Новосадов, ошарашено, смотрит на часы, и говорит:
"Я – человек Слова! Как сказал, так и будет!".
И мы выпорхнули из казармы.
Прошел отпуск…
Юра Козулин побывал у меня в гостях, в Волгограде.
"Лето, эх, лето…"!
Снова – Вильнюс, снова – казарма…
Контрольное построение "после отпуска", перед нами – Новосадов. Нашу "бригаду" выводят из строя.
"Товарищи курсанты! Вот этим людям была поставлена "дембельская" задача покрасить плинтус по всей казарме!
Они ее достойно выполнили! Но, прошел целый месяц, а плинтус – не сохнет! Чем они его, покрасили?".
Гомерический хохот всей роты!
И снова – "Битлз"!
Но уже не спеша, нормальной краской и нормальными кистями, мы заново красим плинтус, предварительно отмытый бензином и растворителем.
"Говорили тебе, "клоун", что не высохнет!".
Лазун, тихо матерясь, старательно водил кистью…







ФОТОИСКУССТВО.


Богдан Бродовский.
Продолжаем представлять работы фотохудожника Богдана
Бродовского, которому интересны как городские, так и загородные сюжеты. Реальный мир, без прикрас – в объективе его фотоаппарата раскрывает окружающий нас мир.















Материал 12 выпуска Клуба «АЗИМУТ» подготовил Яков Криницкий.
Клуб творческих людей "АЗИМУТ"
Организации ветеранов ВРТУ-ВВКУРЭ
Руководитель Клуба –Яков Криницкий

«И снова осенью подуло...»



ПОЭЗИЯ.

Александр Илларионов.
(Алитус.)








«Пока я жив – я буду петь».
Эти слова, сказанные Высоцким, заставили меня задуматься над ними и я пришёл к такой мысли.
Что, если Владимир Семёнович захотел бы их продолжить в виде стихотворения и как бы оно прозвучало?
Я попытался смоделировать эту ситуацию и написал стихотворение "Пока я жив".




1. Пока я жив, я буду продолжать.
Писать, читать, играть и снова петь,
Пока я жив, мне есть о чём сказать,
А после и не страшно помереть.

2. Пока я жив, я должен не молчать,
И донести до тех, кто слеп и глух,
Я призван от рождения кричать,
Хрипеть навзрыд, рыдая вслух.

3. Мой рок судьбы не милостлив ко мне,
И жизнь моя не слава, не почёт,
Я прожил много лет , как на войне
На фронте - год за три - таков расчёт.

4. Влекла меня не слава, не молва,
Умножь на три и ты поймёшь всю суть.
Стихи мои, и песни и слова
Шипами выстлали мой уходящий путь.

5. Пока я жив, мне есть о чём спросить,
Пока ты жив, ты сделал всё, что мог?
Ты понял, для чего ты призван жить
И что успел в назначенный ТАМ срок?

6. Пока я жив, я буду помнить всё,
Добро и зло, любовь, измену, веру,
Пусть ненависть в моей душе трясёт
И пусть добьёт в ней безразличья меру.

Пока я жив – я буду петь!

====================================
Осень.
Александр Илларионов.


Люблю зиму, люблю и лето,
А также осень и весну,
Люблю закаты и расcветы,
Люблю ночную тишину.

Весной цветы, а летом краски,
Лужок, ромашки, лес, вода,
Зимой причудливые сказки
Про лето снятся иногда.

А осень хмурая и злая,
За что же мне её любить?
Всегда унылая такая,
Но не могу её забыть!

Она нежна, тонка и чутка,
Она мне душу бередит,
Я забываюсь на минутку,
А лес меня к себе манит.

Я на коленях пред берёзкой
Листву опавшую вдыхал,
Я стал как будто бы подростком,
Душой и телом отдыхал.

Мечтал о том, чего не будет,
Любил того, кого уж нет,
И может лес опять разбудит
В душе осенний чистый свет.

И может быть в краю далёком
Я вижу осень не такой.
Меня манит к своим истокам,
Где обрету души покой.

Зиму люблю, люблю и лето,
А также осень и весну,
Но осень я люблю особо,
И сам не знаю почему.


Яков Криницкий.
(г. Вильнюс).







Осеннее чудное время.

Осеннее чудное время,
Унылости места в нём нету,
Мы сбросили тяжкое бремя
Ушедшего жаркого лета.

Покой на душе и в природе
Ведь должен порой наступать,
И мы вдохновенно приходим
К делам и заботам опять.

Машин и прохожих движенье
Нас радует этой порой,
И листьев головокруженье,
И парков уют и покой.

Вот так бы по жизни хотелось,
Чтоб длилась времён череда,
Чтоб нам и грустилось и пелось,
Не часто, а так, иногда.

Идут дожди.

Яков Криницкий

От серости вокруг всё стало хмуро,
Погоды лучшей ты теперь не жди,
И в серых лужах солнце утонуло,
Идут над городом холодные дожди.

Ещё сентябрь, осень лишь в начале,
Но отчего вокруг такая прыть?
Из тихой гавани наш пароход отчалил,
Стараясь вдаль от осени уплыть.

Врываясь в окна звуками морзянки,
И в вальсе сумасшедшем покружись,
В ушах шумит как будто после пьянки,
Дожди весь день, а кажется всю жизнь.

Уже ничто нас в жизни не пугает,
И нам не страшно мокнуть под дождём,
Очередная осень наступает,
Но мы весну с тобою подождём.

Сентябрь-2019.


ПРОЗА.

Байка Виктора Бондаренко.
В. Бондаренко - выпускник ВРТУ 1970 года. (г.Вильнюс)









Лейтенант.
Жизнь командира взвода пехоты во время Великой Отечественной войны не превышала в среднем трёх суток. Командир пулемётного взвода не доживал и до двух.
Что такое пулемётный взвод? Два пулемётных расчёта по шесть человек в каждом, вооружённых винтовками и командир взвода со своим ТТ, обслуживали два мощнейших по тем временам скорострельных орудия – пулемёты Максим калибра 7,62 мм.
Страшное было оружие в умелых руках.
По скорострельности, дальности и точности превосходило даже немецкий MG-42 (лучший пулемёт второй мировой).
Главный его недостаток, - вес. Попробуй, потаскай сам пулемёт, 15 кг., воду охлаждения 5 л. и, особенно, станок – 45 кг. Ну и запас патронов, естественно, 12 коробок по 250 патронов. Однако, если всё это было расставлено правильно, номера расчётов знали своё дело, то любая атака было обречена на неудачу изначально.
Именно поэтому главное в разведке переднего края противника, - определить позиции пулемётчиков, и сосредоточить огонь всех видов оружия на них.

В середине 1944 года молодой лейтенант, прибыв после краткосрочных курсов младших офицеров, получил под своё командование такой вот пулемётный взвод. И хотя на фронте с 1941 года, повидал многое в пехоте и разведке: оборонял Кавказ, освобождал Киев и Закарпатье. Да и берегли его, как могли на войне. Ведь начал воевать, когда ему ещё и 16 лет не исполнилось. Но одно дело быть рядовым, и совсем другое, - вести людей за собой и отвечать за них и за выполнение поставленной задачи.
Два командира расчётов с большим сомнением рассматривали нового командира взвода. Каждый из них годился ему в отцы. Ну, да первый же бой расставил всё по своим местам.
Когда в горячке боя командир расчёта был ранен, а наводчик растерялся, у замолчавшего пулемёта оказался шустрый взводный.
Быстро устранив неисправность, - матерчатая пулемётная лента надорвалась и патрон перекосило в затворе, - лейтенант сам лёг за бронещиток. Огонь вёл мастерски. Немало врагов нашли свою смерть за бруствером его окопа.
Это стало его «визитной карточкой» на всю жизнь. Хочешь, чтобы было хорошо, - умей сам и научи подчинённых.
Через пару месяцев в представлении его к ордену Красной Звезды, командир 1157 стрелкового полка 351 стрелковой Шепетовской Краснознамённой дивизии 1 украинского фронта писал:
«В ожесточённом бою за овладение городом Долина 30.07.44 пулемётный взвод, успешно прикрывая движение вперёд нашего стрелкового подразделения, уничтожил две огневые точки противника.
В один из моментов боя, когда противник численно превосходящими силами перешёл в контратаку, взводный сам залёг за пулемёт заменив выбывшего из строя наводчика. Даже в тот момент, когда вблизи разорвавшейся миной были выведены из строя остальные номера расчёта, взводный не прекращая огня расстреливал наседавших гитлеровцев. Немцы не выдержав откатились назад преследуемые нашими подразделениями, оставив свыше 30 трупов.»
Сухие строки представлений к наградам не дают разгуляться фантазии, но вы всё же представьте эту картину реального боя.
Один против лавы гитлеровцев.
Или вот, ещё.
«В жарком бою в районе села Нягрын взвод двумя станковыми пулемётами оборонял важный участок дороги.
Когда венгры пытались пробраться через высоту, взводный, подпустив их на расстояние 30 метров открыл уничтожающий огонь, уничтожив свыше 40 венгров. В бою за высоту 820, когда из строя вышли два расчёта, взводный, собрав оставшихся бойцов, умелым обходным путём, таща за собой станковый пулемёт, подобрался почти вплотную к противнику, находящемуся на высоте.
Внезапно атаковав противника, бойцы одними из первых ворвались на высоту.»
Это какое же надо иметь самообладание, выдержку, уверенность в себе и своих подчинённых!
30 метров до идущего в атаку противника! А потом ещё и переть на высотку 65-килограммовый пулемёт.
Это строчки из Наградного листа. За тот бой взводный получил орден Богдана Хмельницкого 3 степени.
А через три недели лейтенанта, уже командира пулемётной роты, представляют к награждению Орденом Отечественной войны 1 степени.
«7 ноября 1944 года в бою на подступах к Стретаве при форсировании четырёхкилометровой водной преграды разлившейся реки Уж, под интенсивным артиллерийско-миномётным и пулемётным огнём противника выдвинул пулемёт роты впереди боевых порядков по дамбе, внезапным массированным огнём обрушился на огневые точки противника.
Когда началась переправа, используя подручные средства переправил пулемёты и личный состав роты в числе первых эшелонов пехоты, проявив при этом личное бесстрашие и мужество.
На противоположном берегу рота, заняв выгодные позиции, открыла интенсивный огонь по отступающей пехоте противника, что содействовало успешному выполнению боевой задачи по овладению населённым пунктом Стретава с малыми потерями.»
А впереди были ещё бои. И взятие Будапешта и бросок на Прагу.
А чем измерить переживания молодого офицера, когда его, контуженного, бойцы оттащили в тыл, но пулемёты оставили на высотке?
Бросил оружие! За это во фронтовой обстановке наказание одно, - расстрел.
И неважно, что бойцы докладывают, что пулемёты разбиты вдребезги. Докажи.
Трое суток, пока ту высоту не взяли назад и не нашли остатки пулемётов, лейтенанта держали запертого в сарае. Шло следствие.
Всё это смыла только Победа! Впереди была жизнь. Ведь лейтенанту 9 мая 1945 года исполнилось только 19 лет.

Это фронтовая судьба моего отца, - Леонида Викторовича Бондаренко. Год рождения 1926. На фронте с 1941 года

Фотоискусство.

Фотохудожник
Богдан Бродовский (Вильнюс).








Сегодня мы представляем работы фотохудожника, которые сделаны им в прекрасное осеннее время.




Материал подготовил
Яков Криницкий
Клуб творческих людей "АЗИМУТ"
Организации ветеранов ВРТУ-ВВКУРЭ
Руководитель Клуба –Яков Криницкий


Сегодня мы представляем вашему вниманию юбилейный – 10-й выпуск материалов из Клуба творческих людей сайта Организации ветеранов Вильнюсского радиотехнического училища войск ПВО страны-Вильнюсского высшего командного училища радиоэлектроники ПВО.

ПОЭЗИЯ.
Сергей Смирнов.
Сергей Смирнов- кадет, поэт, бард. Живёт и творит в Вильнюсе.
Стихи Сергея, положенные на музыку, которые автор сам исполняет на своих творческих вечерах, трогают души слушателей своей искренностью, лиричностью и исторической правдой.




Покаянное.

...плачуся дел моих горько.
Канон покаянный.

В гробу я буду страшен -
гримёры сплошь жульё,
А, впрочем, я не краше
смотрелся и живьём:
глазёнки исподлобья,
смешки исподтишка...
А душенька - холопья,
а косточка - тонка.

Я пил плохую водку,
курил плохой табак,,
прожженную молодку
водил в плохой кабак.
Как в дерево сухое
врастают споры мхов,
вросло в меня плохое
до самых потрохов.

Желал дешёвой силы,
но, сроду не рисков,
искал для драки славбых,
для спора- дураков.
Забыл, откуда родом,
не знал, в кого с лица,
а мать-отца не продал-
так не было купца.

Я ловок был в обмане,
а с виду простоват,
я нож носил в кармане,
но трусил доставать.
Я крал, добра не помнил,
свидетельствовал-лже...
Меня в долинах тёмных
приметили уже.

И вот стою у края,
а там за краем, тьма,
В ней отблески играют
недобрые весьма.
И стонет там -не ветер
и плачет – не сова:
там черти шельму метят,
лихая голова...

Лежал в траве мальчишка,
смотрел на облака,
Распахнуто пальтишко,
откинута рука.
Над ним сосна качала
Верхушкою в тиши...
Отсюда бы – сначала!
Да кто мне разрешит...

* * *


Брожу по Евфросиньевскому кладбищу,
как будто меж камней заветный клад ищу,
и стук моих избитых башмаков
тревожит супесь шаркающей гаммою,
но знаю- князь Щербатов рад шагам моим,
и рад им подполковник Пеньжаков.

- Земля вам пухом, воины Империи,
двухглавого орла стальные перья!
Вас трубы в строй уже не позовут.
Дворянство, разночинство и купечество-
покойтесь с миром! Вера и Отечество
ещё по эту сторону живут!

Ушедшие былые поколения...
Клоню свои скрипучие колени я
пред вашей величавой немотой,
пред вашей отошедшею эпохою,
что знаю из учебников так плохо я,
эпохой, терпкой жизнью налитой...

И падают каштаны перезревшие,
и солнце в тёмных кронах ищет бреши, и
осанною нисходит с облаков
на холм, в котором спят мужи Империи-
Щербатов, генерал от инфантерии,
и скромный подполковник Пеньжаков.

Михаил Боженкин


Не так давно вышла в свет книга стихов Михаила Алексеевича "Крики журавлей"
Среди многих стихов поэта, художественного руководителя ансамбля «Играй, баян!»
Михаила Боженкина есть стихи, которые автор переложил на песню и посвятил своей супруге
Зинаиде Ивановне:



"Откровение"
Дорогая моя, пред тобой преклоняю колено,
Дай мне нежные руки в большие ладони мои,
Сколько лет я люблю и люблю я тебя вдохновенно,
Потому что любовь, потому что любовь у нас с тобой на двоих.

Пускай ты не герой, на груди твоей нету медали,
Но ты - нежная мать наших милых детей дорогих,
И прости, что порой вместе с радостью были печали,
Утешает лишь то, утешает лишь то- это было всегда на двоих.

У нас всё впереди, ещё песни с тобой не все спели,
Благодарен я Богу и детей благодарю дорогих,
Будет радость и смех, может будут крутые метели,
Дай же Бог, дай же Бог, чтобы было всегда на двоих.


ПРОЗА
Воспоминание о годах курсантской учёбы Виктора Петрины.
В.Петрина - выпускник ВВКУРЭ 1990 года. (г.Вильнюс)





"На перепутье"

Так называется трилогия беларусского писателя Я. Коласа, экранизация которой проходила в начале 60-х гг.
Последние эпизоды фильма снимались в Вильнюсе осенью 1960 г. на товарной железнодорожной станции. Главный герой фильма убывает на фронты Первой мировой войны сеять революционные идеи в умах солдат. Для массовых съемок пригласили курсантов нашего училища. Не помню, какое количество привлекалось, но не взвод и не два, плюс училищный оркестр.
Процесс " превращения" курсантов 1960 г. в солдат 1914 г. происходил очень просто. Шинели идеально подходили, те и другие не имели на груди пуговиц, застегивались на крючки. Не было в те времена и Юдашкина с Сердюковым, так что погоны у тех и у других были на плечах, а не на груди. Снимались курсантские погоны, взамен пристегивались солдатские. Не помню, что делалось с головными уборами, но запомнились старые кокарды, очевидно их цепляли вместо звезд на шапки. В руки трехлинейка, и вот солдат времен 1914г. готов.
Офицерам наклеивали усы, выдавали соответствующее снаряжение и шашки. Оркестрантам надевали на плечи какие-то полосатые повязки.
Под звуки марша "Прощание славянки" строем производилась посадка в теплушки. На каждой теплушке надпись: "40 чел. 8 лош".
Замечу, что главному герою не понравилась шинель из реквизита киношников. Сняли шинель с нашего курсанта Лени Золотько и отдали её герою на время съемок. Если мне не изменяет память, то фильм предполагалось назвать "На ростанях" ( белорусское название трилогии).
Не обещали и быстрого появления в прокате.
Через год, находясь в отпуске после выпуска, мы с моей супругой пошли в кино на фильм "Первые испытания". Кто же знал?! Насторожился я, когда увидел прощание героя с девушкой. И в последние секунды перед титрами крупным планом показывают мой марширующий взвод.
Впереди с усами, при шашке мой командир взвода Его благородие поручик Кухарев Федор Яковлевич.
За его спиной правофланговые нижние чины Леня Золотько, Коля Травкин, Гиви Кавтарадзе, Юра Сашников.
Вот такая история.


Евгений Мариничев ( Санкт- Петербург).
Выпускник ВРТУ 1967 года.





СЛУЧАЙ НА ОХОТЕ.
1969 г. Однажды, возвращался я с группой офицеров с охоты на горных баранов. Все были до предела измотаны от бесконечных восхождений и спусков по горному ландшафту в течение нескольких часов поисков этих баранов. У меня от перенесенного напряжения были «ватными» ноги и дрожали все мышцы тела. Думаю, что и остальные были не в лучшем состоянии. Вес карабинов, вещмешков и курток спецпошива, навьюченных за плечами, казался пудовым.
Но, в общем, охота была удачной. Видели козлов и даже стреляли. Но далеко было. А если б и попали, все равно бы не достали.
По таким кручам без снаряжения и специальной подготовки только козлы лазать могут. На то они и горные. А мы кто?
Идем гуськом по гальке узкой прибрежной полоски. Справа круча, слева море. Подошли к скалистому мысочку, выдающемуся в море.
Приливная вода закрыла узкий прибрежный проход, по которому мы прошли сюда. Сидеть и ждать отлива минимум 4-6 часов. Это означало, что дальнейший путь предстояло совершить ночью. Такой вариант никого не устраивал, поэтому решили перелезть скалистый выступ мыса.
Для этого надо было преодолеть отвесную стену высотой 12-14 метров, и на обратной стороне примерно по такой же спуститься.
Вперед пошли самые опытные, я последним. Цепляясь руками и ногами за малейшие выступы и трещины, полезли вверх.
Когда я поднялся всего на три метра, первый дал отбой. Дальше цепляться было не за что, а лететь вниз никто не хотел.
Спускаемся обратно, а это еще сложнее. Чтобы обозреть стенку в поисках упоров для ног, нужно хоть слегка отодвинуть тело от нее, а этого так не хочется, ведь за спиной тяжелый груз. Когда лезли вверх, тело буквально прилипало к скале. Спуск потребовал больше времени.
У меня получилось быстрее всех. Ступив на землю, я сбросил с плеч весь багаж и сел отдыхать в ожидании спуска остальных.
Блуждающий взгляд внезапно остановился на предмете, который лежал под скалой, недалеко от места нашего подъема.
Это были наручные часы. Поднимаю. Смотрю, стекло разбито, ремешок порван,
Для нас не было редкостью находить на морском берегу интересные предметы. Море, как известно, самоочищается, и весь мусор выбрасывает на берег. Это и буи с радиомаяками от порванных штормом японских рыболовных сетей, и большие яркие поплавки, и красивые иностранные бутылки из-под спиртного. Один раз нашли даже лодочный мотор “Москва”, весь побитый о камни.
Спрашивается, где его обронили и сколько его таскало море, чтобы выбросить на наш берег. Нате вам подарочек!
Но в наших местах живой души на десятки километров вокруг не встретишь. Глухомань дремучая. И охотникам здесь делать нечего. Удивительно!
- Ребята! – кричу, - часы нашел! Это ж надо! Феноменальный случай! В такой глухомани кто-то когда-то потерял часы, а я нашел! – понесло меня.
- Уму непостижимо! Кругом на десятки километров ни души, а я нахожу современные часы «Слава».
Мои спутники, поочередно завершив спуск, обступили меня, рассматривая часы восхищенными глазами.
- Слышь, а они идут! – сказал кто-то
Округлившимися глазами смотрю на маленькую секундную стрелку. Точно, стрелка движется. Слушаю – тикают. А-бал-деть!
-А где твои часы? – раздался в тишине чей-то голос.
Все инстинктивно резко отдернули рукава и посмотрели на свои часы. Отдернул и я, и посмотрел. О-ба-на! Пусто!
Смотрю на часы.
- Ба! Да это же мои! Ну, ни фига себе! - Опять начал заводиться я с восторгом.
- А если б мы не вернулись, то их бы никто и никогда не нашел, как я.
А-бал-деть!
Я уже понял, что мой старый ремешок лопнул от напряжения мышц на руке, когда я лез вверх по стенке.
Мысочек мы все-таки преодолели по карнизам над морской волной. Падать в воду, в случае неудачи, было безопасней, чем на камни со скалы.
Ну, ты следопыт! – Говорили мне ребята всякий раз, когда вспоминали охотничьи сюжеты. Так меня и звали некоторое время.
Сле-до-пыт!


ЖИВОПИСЬ.

Художник Виктор Ивановский (Вильнюс).
Сегодня из его коллекции представляем портреты его знакомых, в которые художник вложил их характеры, воплотил свой замысел исследования глубин человеческой души.






Материал подготовил Яков Криницкий.
© 2009-2020 Газета "Обзор": Новости Литвы
Рейтинг@Mail.ru