Реформа на перепутье

Идею пенсионной реформы в Литве приписывают себе многие. Однако объективно она витала в воздухе. Ведь даже сегодня, когда средний размер пенсии превысил 800-литовую планку, это далеко от того, чтобы обеспечить элементарный жизненный комфорт в старости. А ведь когда реформа только начиналась, а было это в 1999 году, пенсия была равна только 310 литам.

Не надо быть экспертом, чтобы прикинуть: для выхода на более-менее приличный уровень пенсии требуется отчислять от прежних доходов на пенсии 75-80%, а не 30-40%, как сейчас.

Вывод очевиден – чтобы жить более или менее прилично, нужны дополнительные механизмы накопления. Следовательно: во-первых, не уповай на государство, а подсуетись сам, во-вторых, не рассматривай пенсию просто как страховку, а относись к ней как к инвестиции в бизнес, который должен приумножить твои деньги.

Две волны

Не случайно поэтому, что реформа началась с Закона о добровольном накоплении дополнительных пенсий (1999 г.), который обогатил наш фондовый рынок таким понятием, как пенсионные фонды, которые давно и широко распространены в мире и, в сущности, являются разновидностью инвестиционных фондов. Ведь принцип действия в них один и тот же – ваши деньги сугубо добровольно вкладываются в какой-то бизнес путём покупки ценных бумаг и, в зависимости от успешности такого инвестирования, они приумножаются. И в этом основное отличие от системы социального страхования - «Содры», где ваша пенсия зависит только от расчётных параметров – её вида (по старости, по инвалидности, для сирот и др.), зарплаты и стажа.

По нашей классификации это - фонды III ступени. Впрочем, первая волна реформы была очень слабенькой, и по-настоящему реформа стала разворачиваться только с 2003 года – после появления в декабре 2002 года Закона о пенсионной реформе и в июле 2003 года - Закона о накопительных пенсиях, введших пенсии II ступени – так называемые накопительные пенсии. Впрочем, этот термин логично относить и к пенсиям третьей ступени.

Новое здесь заключалось в том, что появилась возможность так же, как и в первом случае, добровольно накапливать пенсию, но только не за счёт дополнительных инвестиций, а за счёт тех же обязательных страховых взносов (социального налога), из которых формируются пенсия по старости в «Содре», путём перевода их части на специальные индивидуальные счета. Для этого надо подписать договор с тем или иным оператором, управляющим такими (одним или несколькими) фондами. Полный список фондов и их операторов можно найти на сайте Комиссии по ценным бумагам (www.vpk.lt). При этом граждане не особенно рискуют, поскольку большая часть пенсии всё же остаётся в лоне «Содры».

Согласно графику, оговорённому в законе, размеры отчислений на такие счета в 2004 году составили 2,5% и должны были постепенно повышаться до 2007 года, остановившись на 5,5% от доходов, с которых взимается социальный налог.

При этом гражданам предлагалось на выбор три варианта накопительных фондов (НФ), различающихся по степени риска (консервативные, средние и с высоким риском). В зависимости от этого – по формуле, «кто не рискует, тот не пьёт шампанское» – и прибыли предполагались существенно различающиеся. А поскольку с повышением рисков требуется всё большая временная дистанция, на которой вырисовывается позитивный результат, настоятельно рекомендовалось, чтобы рисковали те, кто помоложе, а те, кто постарше, выбирали консервативные фонды.

За свои услуги компании, управляющие фондами, берут определённую плату, размеры которой оговорены в законе и никак не зависят от прибыльности ваших вложений. Эта плата не может быть более чем 1% от среднегодовой суммы на индивидуальном счету и не более 10% от каждого нового взноса на этот счёт.

Вторая волна реформы, в отличие от первой, сопровождалась мощной пропагандистской компанией со стороны «Содры». Читатели, видимо, помнят, как тогда им звонили из банков, а на работе «разъяснительную работу» проводили бухгалтеры. Число пожелавших ДОБРОВОЛЬНО рискнуть на условиях второй ступени НФ быстро росло: с 441 тыс. в 2003 году до 1,016 млн. к концу первого квартала этого года. Это примерно 70% от численности работающих. А в возрасте до 25 лет доля участников НФ достигает 95%.

Кризис и пенсии

Поначалу на волне экономического подъёма дела у всех фондов шли неплохо - с прибылью. А у некоторых - даже очень хорошо. Например, если за первые два года деятельности средняя прибыльность фондов, управляемых предприятием «Finasta», достигала в среднем 62%, а по рисковому фонду – до 100%, то в 2008-м практически все инвестиционные вложения пенсионных фондов оказались в минусе. Мало того, правительство, столкнувшись с проблемой расползающегося дефицита бюджета «Содры», пошло на сокращение размеров перечислений взносов в частные фонды и вместо оговорённых 5,5% с 1 января 2009 года сократило их долю до трёх, а с 1 июля – до 2%.

Разумеется, такие перепады вызвали беспокойство у населения, что явно не способствует доверию к частным фондам. Во всяком случае, число новых клиентов этих фондов уменьшилось почти вдвое: с 78,2 тыс. в 2008 году до 43 тыс. человек в 2009 году.

При этом Комиссия по ценным бумагам взялась за разработку новой редакции Закона о накопительных пенсиях. Председатель комиссии Вилия Науседайте пояснила, что к этому авторов нового закона подвигла статистика, которая обескураживает. Казалось бы, по логике вещей молодые люди должны предпочитать рисковые фонды, а пожилые – наоборот, консервативные. Однако на практике вырисовывается противоположная картина. И это, по её словам, свидетельствует о неспособности обывателей самим реально оценивать ситуацию и побуждает о них позаботиться - создать такую модель, которая максимально охраняла бы их от нерациональных решений.

Суть идеи, предлагаемой в законопроекте, заключается в том, чтобы не ставить людей перед выбором, в какой фонд вступить, а самим фондам иметь внутри себя широкий набор вариантов (7-8) из фондов разной степени риска. Чтобы люди, не меняя предприятия, могли переходить со временем из одного варианта в другой.

Кроме того, ужесточается контроль за НФ со стороны комиссии, возрастают требования по снижению рисков, регулировать которые предлагается с помощью повышения доли в них более надёжных ценных бумаг - таких, например, как государственные облигации.

Ещё предлагается сократить отчисления на расходы обществ, управляющих НФ: от сумм взносов - отменить вообще, а от имущества фондов сократить в среднем с 1 до 0,8%, а для консервативных фондов – до 0,5%. Мотивируется это тем, что надо, дескать, уравнять эти расходы с пропорциями, существующими в «Содре». На что эксперт Института свободного рынка (ИСР) Каэтана Леонтьева с возмущением возражает: «Да разве можно сравнивать квалификацию чиновников «Содры», чьи функции ограничиваются сбором и перераспределением денег, с управленцами НФ, перед которыми ставится задача их приумножить, для чего требуется высочайший опыт и талант финансового игрока?!»

В комиссии бытует мнение, что с внедрением такой системы участие в фондах II ступени вообще должно стать обязательным.

Пока же, подчеркнём это ещё раз, участие в фондах II и III ступени – сугубо добровольное, государство регламентировало лишь размер взносов, которые граждане могут вместо «Содры» направлять в эти фонды.

Реквием по «Содре»

Однако дискуссии по поводу механизма деятельности НФ – это словно круги по воде. Нынешние споры куда глубже и ожесточённее.

Речь идёт о кризисе самой системы социального страхования.

В основе функционирования «Содры» лежит так называемый принцип текущего финансирования. Суть его в том, что деньги, которые как бы адресованы в наше будущее, тратятся уже сегодня, причём их получают другие люди.

Автор системы социального страхования Отто фон Бисмарк в 1881 году назвал такое поведение «принципом солидарности», что само по себе, конечно, неплохо. Но у такой системы есть слабое место – она очень подвержена влияниям, которые не зависят от конкретного человека. Это – демографические факторы, главным из которых является соотношение работающих и пенсионеров. Они складываются под влиянием рождаемости и смертности, миграции, уровня безработицы, которая, в свою очередь, связана с экономикой, и т.п. К сожалению, во всём мире в целом и у нас, в частности, эти факторы неблагоприятны.

Специалисты рисуют нам такую картинку: если сегодня одного пенсионера содержат полтора работающих, то в 2050 году их будут содержать только 0,92 работника. То есть работающих станет меньше, чем пенсионеров. И это при условии, если пенсионный возраст будет увеличен до 65 лет, о чём уже не раз упоминали высокопоставленные чиновники и с учётом чего готовит свои предложения Министерство социальной защиты и труда.

Практически это означает, что придётся увеличивать либо возраст, либо социальные налоги (до 40-50%), или урезать пенсии, или – всё вместе.

Вот почему сегодня вновь так много разговоров, как реформировать пенсионную систему.

Взгляды при этом расходятся диаметрально. На одном полюсе тон пытается задавать Института свободного рынка, который немало сил в своё время приложил к пропаганде идеи частных пенсионных фондов, а с их появлением постоянно реагировал на любые события и нововведения в их деятельности.

Позиция ИСР радикальна: рассматривая сегодняшние проблемы «Содры» через призму будущего, представители института сомневаются в жизнеспособности самой государственной системы социального страхования Литвы и предлагают поэтапно похоронить её, ограничив, как предлагает директор ИСР Рута Вайнене, лишь взносами на основные медицинские услуги. Всё остальное – пособия по безработице, декретные пособия, пенсии - перевести в частные страховые компании и фонды.

По мнению К.Леонтьевой, деятельность «Содры» базируется на ложной, в принципе, установке. Для неё пенсионное обеспечение – это форма социального страхования, хотя на самом деле возраст – это не риск, а реальное индивидуальное будущее, о котором человек должен и может заботиться, исходя из своих потребностей – из того, на какое качество жизни в старости он претендует.

По мнению другого представителя ИСР – нынешнего министра юстиции Ремигиюса Шимашюса, принцип текущего финансирования, на котором строится работа «Содры», создаёт риски, гораздо большие, чем те, которые создаёт инвестиционная деятельность НФ. Ибо инвестиционные риски сильно уменьшаются при долгосрочных договорах. Кроме того, если в НФ ты в любой момент можешь посмотреть, что происходит с твоим счётом, то в «Содре» – полная неопределённость с суммой, которая сложится к старости.

Эксперты ИСР весьма критически оценивают и новую редакцию Закона о накопительных пенсиях, полагая, что таким образом общество делает шаг назад. Главный недостаток в нём они видят в ограничении свободы граждан на ошибку, сужении для них права самим выбирать степень риска. А урезание отчислений в пользу управляющих компаний чревато потерей хороших специалистов, уменьшением доходов и разорением небольших компаний, что приведёт к концентрации фондов и ослабит конкуренцию.

«Содру» не отдадим!

Этой позиции противостоит немало политиков и специалистов. За неё горой стоят прежде всего социал-демократы, из которых особенно выделяется профессор Повилас Гилис. В своём обличительном пафосе он настолько горяч, что обвиняет ИСР в «антигосударственной пропаганде». По его словам, то, что предлагают либералы, возвращает нас в капитализм XIX века, приведший, как известно, к социалистическим революциям. Профессор считает, что причины нынешнего тяжёлого состояния «Содры» - в безграмотной политике правительства, в его неумении стратегически мыслить макроэкономическими категориями. В создании НФ второй ступени он усматривает одну из причин кризиса «Содры» и предлагает национализировать их. А чтобы это не выглядело как нечто из ряда вон выходящее, ссылается на опыт Аргентины, которая это сделала, и небо от этого не рухнуло.

У госбюджета дефицит ещё больше, чем у «Содры», но это отнюдь не означает, что нужно отказываться от бюджетной политики вообще, вторит ему доцент экономики Вильнюсского университета Теодорас Медайскис.

Менее категоричен, но схожей позиции придерживается и Раймондас Куодис из Банка Литвы. Идея у него простая: нужно создать накопительную систему в самой «Содре». И тогда не потребуется переводить средства в частные фонды. Ну а тем, кому этого покажется мало, никто не запрещает дополнительно накапливать в пенсионных фондах третьей ступени.

Кстати, в этом предложении Куодис не одинок. В частности, его поддержал доцент кафедры общественного администрирования Университета Миколаса Рёмериса Арвидас Гуогис, который отыскал подобный опыт в Норвегии и Сингапуре.

На компромиссный – средний путь претендует Союз либералов и центра, который разработал концепцию пенсионной реформы в два этапа. Её недавно представил журналистам член Сейма Артурас Мелянас. Для того, чтобы повысить ответственность и заинтересованность операторов НФ в их прибыльности, предлагается связать их доходы от результатов их деятельности, а также ликвидировать привилегированные пенсии.

А на втором этапе можно начать уже коренные изменения – постепенно перейти к модели личных пенсионных счетов, превратить пенсии в индивидуальную собственность. А для начала – чтобы уменьшить зависимость пенсий от экономических и демографических факторов, создать при «Содре» стабилизационный резерв за счёт отчислений 1% от её годовых доходов. Государственные пенсии либерал-центристы предлагают ликвидировать вообще.

Честно говоря, точку в таком споре поставить трудно. Ведь однозначного ответа давно уже ищут и не находят во всём мире. Вполне возможно, что гениальная идея родится у одного из наших читателей!

Владимир ТРОИЦКИЙ,

специально для «Обзора».