"Ненавидели и боялись": как алтайские женщины победили алкоголизм
Почти три десятилетия назад женщины двух сел на Алтае объявили войну алкоголизму, чтобы спасти мужчин и свои деревни. Собрали сход и создали территорию трезвости. Сейчас эта мода распространилась и на другие регионы.
В 2017 году в российских деревнях отравление алкоголем было причиной каждой 12-й из 100 тысяч смертей. Остановить свое вымирание жители сел все чаще пытаются сами. Уже около тысячи деревень, по данным минздрава, решили вообще запретить продажу алкоголя в местных магазинах.
Лидер по отказу от торговли спиртным - Якутия, там территориями трезвости объявили себя уже 182 села. В Татарстане таких деревень около 15, в Тыве из шести небольших сел получился целый трезвый район. Есть село под Оренбургом, где традицию заложила семья староверов, и деревня под Воронежем, где эксперимент не удался. Но первопроходцы территорий трезвости живут в Республике Алтай.
В 200 километрах от ее столицы, единственного в регионе города Горно-Алтайска, по правую сторону от Чуйского тракта, признанного журналом National Geographic одной из десяти самых красивых дорог на планете, в священной для алтайцев Каракольской долине стоят села Боочи и Кулада. Живут в них около 700 человек. Вокруг работают несколько турбаз. Когда туристы заходят в местные магазины - их два - то на полках не находят ни пива, ни вина, ни водки. Торговать алкоголем здесь запрещено с 1985 года. Приезжие объясняют это для себя священным духом места или религиозными запретами, но на самом деле отсутствие выпивки в деревнях - дело рук местных женщин.
"Тогда у нас было настоящее гражданское общество, все были очень активные", - вспоминает глава поселения Валентина Паянтинова, которая ввела первый запрет на продажу алкоголя в середине 80-х годов и держит его до сих пор. В 19 лет она вышла замуж за киномеханика из Кулады, родила двух детей, работала в деревне учительницей начальных классов и пела в созданном ею самой хоре. В 1980 году местные жители выбрали ее - "за активность" - председателем сельского совета.
"Я говорила со всеми пьющими семьями, к дебоширам домой ходила, кто в клуб пьяным приходил, я к тем приставала, ругала. Я подключила женсовет. И дежурства мы организовывали, и товарищеский суд ввели".
Через несколько лет ее вызвали на республиканский съезд коммунистической партии и предложили: "Раз у вас такие активные жители и так хорошо с алкоголизмом борются, то проведите безалкогольную свадьбу".
"Я согласилась по молодости, 30 лет, я была очень честолюбивая. Мне было стыдно сказать "нет". Но когда я вышла на улицу - то ой. И все тоже начали говорить - да как вы сможете, все же кругом пьют, водку продают, как вы на такое согласились. Домой приехала - муж мне говорит, ты такая авантюристка, зачем ты согласилась, теперь народ нас будет ненавидеть, из-за тебя мне прохода не будет на селе. Дети плачут, говорят, нас и так обзывают, что ты, мама, законы всякие устанавливаешь. В соседних селах нигде такого нету. Нас дети из других сел обзывают. В общем, было тяжело", - говорит она.
Но Паянтинова созвала сход жителей в деревенском клубе и бросила на чашу весов свой авторитет. "Я как председатель сельсовета с пятилетним стажем начала их убеждать, мол, давайте покажем, что можем. Из райцентра обещали поддержку - прислать артистов и технику для дискотеки".
На то лето планировали шесть свадеб. Паянтинова предложила провести их в один день и все - трезвыми. Две из шести свадеб собирались отпраздновать ученики Валентины - она надавила на память о первой учительнице, и они согласились. Третью свадьбу собирался играть брат председателя колхоза - тот тоже не мог подвести авторитет родственника. Колхоз помог: там обрадовались, что "если все свадьбы в один день отгулять, мужики не будут с похмелья работу пропускать, а то ведь после каждой свадьбы деревня еще неделю пьяная".
Оставшиеся три пары не захотели быть белыми воронами. К тому же Паянтинова вызвала в сельсовет родителей будущих молодоженов и провела с ними беседу. "Ведь с нашей алтайской арачкой, самогоном из молока, всю ночь могли сидеть, никто не дебоширил и не перепивал. Вот я им и говорю, что наши предки не так пили, как мы, а теперь все напиваются до ужаса и дерутся, а свадьба же хороший праздник. Ну люди - куда деваться - согласились! Народ был другой, сейчас такое я бы уже не провернула", - признается Паянтинова.
"Народ решил. Против течения не пойдешь же. Приняли, приняли. Так и все", - вспоминают сейчас деревенские тот сход. Обычно на сходах обсуждают любые насущные вопросы: выгон скота на летнее пастбище, проблему бродячих собак, воды, мусора, слушают отчеты глав поселений. Вопрос о запрете продажи алкоголя до сих пор решают на таких собраниях и в других регионах России.
Правда, в Боочах и Куладе возмутилась интеллигенция. Громче многих негодовал тогда начинающий, а сейчас известный на Алтае поэт, писатель и историк Бронтой Бедюров. "Что за авантюристка? Что она надумала?! На свадьбах не должно быть трезвых людей!" - передавали Валентине слова литератора. Летом 2018, спустя 33 года, он отдыхает на одной из баз неподалеку от Боочей, пьет арачку и в разговоре с Би-би-си признается, что "гордится земляками, которые до сих пор ни-ни".
В итоге в июне 1985 года шесть пар из Кулады и Боочей расписались в доме молодоженов, провели алтайские обряды, потом отправились на деревенский стадион на спортивные состязания, а вечером собрались в клубе на дискотеку. "На столах не было ни одной бутылки, - вспоминает Паянтинова. - Приехала куча народа из города проверять, корреспонденты, люди из обкома партии. Все пили чай. Недовольных много было - но они держались, корреспонденты ведь фотографируют, кругом шпионы. За углом на вечер припасли, конечно. За угол пойдут, выпьют и возвращаются. Но держатся. Сильно пьяных не было в итоге". Две семьи, которые женились в тот день, живут в Куладе до сих пор. И хранят фото из областных газет со дня своей трезвой свадьбы.
Главе сельсовета от МВД подарили золотые часы, а от облисполкома - красный "Москвич". "Главы других сельских поселений ходили пешком и меня ненавидели. Я ж везде делегат и везде передовая была, ведь меня им все время в пример ставили", - вспоминает она. Жителей Кулады и Боочей начали дразнить "Красной Куладой" - по названию первой красной коммуны, основанной в этих местах в 1920 году. На свадьбах в соседних селах гостям из Боочей и Кулады говорили: "А чего вы сюда приехали, вы же Красная Кулада, вы непьющие. Зачем к нам на свадьбу едете? Зачем нам праздник портите?" Люди нам не рады и косо на нас смотрят, жаловались деревенские Паянтиновой.
А она уже думала, как продолжать дело. Сельский женсовет - в нем состояли бухгалтер, учитель, скотник, воспитатель - заговорил о том, что надо вовсе запретить мужчинам пить. Женсовет - орган выборный, но не официальный. Он появился еще в СССР, но существует в большинстве больших деревень и сейчас. На общественных началах в него входят по одной женщине с каждой улицы села (в Боочах их, например, пять). Собирается женсовет от случая к случаю. Вот надо закупиться посудой для свадеб и праздников: на Алтае принято праздновать свадьбы всем селом, ни в одном доме не найдется столько тарелок и ножей; женсовет скидывается, закупает их оптом и хранит до следующего праздника. Или надо помочь семьям невесты и жениха с готовкой. Или пора начать ежегодную уборку на деревенских землях. Решает женсовет и вопросы более болезненные.
Так, активистки в Куладе и Боочах задумали снова созвать общий сход и запретить продавать водку в магазинах. "И началась борьба между женщинами и мужчинами. Значит, мужчины друг друга агитировали. Говорили, что если будет больше голосов за зоны трезвости, то тогда им хана. А женщины стояли горой, чтобы мужики не пили, чтобы о детях думали", - вспоминает Валентина.
Аргументы за запрет были простые: пьющие мужчины остановиться вовремя не могут, а если под боком не будет добавки, то за новой бутылкой придется ехать в "нижние" села к Чуйскому тракту, для этого надо машину искать, деньги лишние тратить, а пока оттуда вернешься - уже протрезвеешь. Чтобы получить желаемое большинство голосов, пустились на хитрость: "Мы договорились собраться на сход только женщинам, а мужикам решили не говорить. И на сход пришли все женщины села и четверо мужиков, которые как-то узнали, - вспоминает Паянтинова. - И в апреле 1986-го на селе оказалось только четыре голоса против запрета продажи алкоголя - вот от этих мужиков. А вечером женщины пришли домой и сказали - все, водку будете ездить в Онгудай покупать. Мужики, конечно, возмущались, а что делать - на сход-то не пришли".
Так на Алтае появилась первая зона трезвости. Одновременно в деревнях создали комиссию по борьбе с пьянством. Женсовет и старики-ветераны заседали в ней после каждой замеченной большой пьянки и штрафовали виноватых - на 200-300 рублей в пересчете на нынешние деньги. После трех предупреждений отправляли на принудительное лечение - оно тогда было в СССР. "Ох как эти люди меня ненавидели. Говорили, что я им жизнь испортила, отправила в ЛТП (лечебно-трудовой профилакторий). Человека три до сих пор живы. Один из них - мой сосед. Он, как увидит меня, все время спрашивает - помнишь, как ты меня отправляла на принудительное лечение? А чего я? Это мне все было тяжело".
Паянтинова штрафовала и собственного брата, чтобы соседи не заподозрили ее в пристрастности. Если у кого-то находила деревянные шурумы - алтайские самогонные аппараты - распоряжалась сжечь. "Меня ненавидели и боялись. Я говорила, убивайте, если хотите убить, пожалуйста. Характер такой жесткий. Пьяный если на улице меня замечал, убегал сразу. Но я не страшная была. Я просто всегда делала то, что говорила", - объясняет она.
Шли слухи, что главу сельсовета хотят отравить. Семье Паянтиновой было несладко. Дочь дома плакала и жаловалась отцу: "Соседи говорят, что она все это только чтобы себя показать делает. Из-за мамы нам жизни в этой деревне нет, и что ей неймется, в соседних деревнях пьют и пьют, и никому дела нет, зачем нашей маме больше всех нужно".
Муж тоже страдал: на него, по словам главы села, все косо глядели, хотел разводиться. "Но он был очень авторитетный человек, работал киномехаником, электриком и мог починить любой прибор. К нему все ходили: кому мотоцикл чинить, кому холодильник. Это еще меня спасло. Если бы у меня был пьющий муж или не давал бы мне работать - ничего бы не вышло", - говорит Паянтинова.
