Вера Степаненко: «Русским языком интересно и хочется заниматься»

О современном состоянии русского языка и трудностях при его изучении мы беседуем с заместителем директора Центра международного образования МГУ им. М.В.Ломоносова, заведующей кафедрой русского языка, доктором педагогических наук Верой Александровной Степаненко.

Синдром Эллочки-людоедки

- Вызывает ли у вас опасение нынешнее состояние русского языка? Интересно ли вам наблюдать за этим процессом не только как филологу, но и как носителю языка, слушателю радио, телевидения?

• Чего-чего, но оторопи современное состояние русского языка у меня точно не вызывает. Мне интересно всё, что с ним происходит. Но не всё нравится, конечно. Не могу приветствовать наплыва двуязычной, жаргонной лексики, хотя понимаю, что это процессы естественные. И уж точно не нравится обеднение речи, особенно у молодёжи.

- Несмотря на то, что часто говорится об активном внедрении в русский язык иностранных слов?

• Да. Потому что целую палитру чувств и связанных с ними переживаний у молодых нередко заменяет одно-единственное словечко - cool. Это же лексикон Эллочки-людоедки. К счастью, это не повсеместное явление, и многие дети говорят совершенно нормально. Но даже в Москве с её огромными культурными возможностями, эллочек-людоедок немало, они слышны в любом людном месте. Конечно, это напрямую связано с тем, что люди мало читают. И достаточной речевой практики у молодёжи тоже нет: они больше слушают, чем говорят.

- Зато все стали «писателями»: почти у каждого свой блог в Fasebook‘e или ЖЖ, с утра до вечера строчат друг другу тексты по электронной почте или «сидят в аське».

• Но они и пишут так же коряво, как говорят. И не могут при этом развиваться. Даже наоборот: язык всех, сидящих «в аське» или «в контакте», чрезвычайно жаргонизирован и лапидарен. И напротив: он выгодно отличается у тех молодых, кто меньше сидит у компьютера.

Слово, родом… из зоны

- Казалось бы, молодежь имеет право говорить между собой, как хочет. Все-таки язык создают не только высоколобые знатоки, но и все, кто им активно пользуется, в том числе люди недостаточно грамотные или вовсе неграмотные. Все они ежедневно творят живую мощь современного русского языка во всём его диапазоне. Однако, не смущает ли вас как профессионала засилье криминальной и жаргонной лексики на ведущих российских телеканалах – от новостей до сериалов, в эфире многих радиостанций?

• Это яркий показатель общего процесса. Думаю, каким-то образом он пойдёт на убыль. К тому же эта лексика перестала быть исключительно криминальной, а постепенно приобретает общеупотребительный характер. Помните, когда впервые из уст Путина во время официального выступления по поводу борьбы с терроризмом сорвалось памятное: «Мы будем мочить их в сортире», все долго смеялись, пародировали его и т.п. Он хотел выразиться ярко, экспрессивно и, безусловно, имеет на это право. Однако как глава государства вряд ли имел право применять дворовый жаргон в официальной речи с трибуны. И как бы он мог сказать иначе, чем заменить яркое непарламентское выражение? «Убьём их в сортире»? Звучит ничуть не лучше.

- Известный лингвист Максим Кронгауз не раз отмечал, какую поразительную карьеру сделало, например, слово беспредел, ранее относившееся только к «беспорядкам в зоне», а ныне встречающееся даже в официальных документах российского МИДа.

• Конечно! Оно заполнило важную языковую лакуну, заменить его – яркое, ёмкое - можно только методом пространного описания. И оно уже не равно по смыслу прежнему слову беззаконие. Беззаконием раньше назывался выход за рамки закона, это почти юридический термин, в то время как нынешний беспредел – выход ситуации или явления за все рамки вообще. Или попробуйте заменить чем-то адекватным словечко понты.

- Навороты? Тюнинг?

• Да нет, не навороты. Кто-то мне недавно написал: понты - это завышенные амбиции. Но ведь не только, это не исчерпывает всех сфер применения этого относительно нового слова.

- Такие острые «камешки», брошенные в наш общий языковой огород, мы, конечно, будем постепенно сообща обкатывать до состояния привычной гальки. Есть ли другие трудности в изучении современного русского языка как его молодыми носителями, так и иностранцами, берущимися его осваивать? Прежние словари идиоматических выражений с учётом новой ситуации, похоже, надо переписывать чуть ли не ежегодно?

• Да они и переписываются. Существует словарь актуальной лексики, включающий 8,5 тысяч слов. Пишутся и другие словари, другие книги. Русским языком интересно и хочется заниматься, потому что всё, что с ним происходит, всё-таки вписывается в законы нашего языка. Меня, конечно, больше всего волнуют вопросы изменения в синтаксисе, потому что это изменения системные. Что-то само постепенно утрясётся в умах людей и, возможно, уйдёт, отомрёт. Глядите, уже почти исчезло слово консенсус, часто употреблявшееся совсем недавно. Уйдет и слово мочить с нынешним оттенком, и другие, ему подобные. Станет более стабильной и спокойной ситуация в обществе, уйдёт повышенная экспрессия, и мы сновать будем мочить только яблоки.

Языковая демократия: естественная или навязанная?

- На мой взгляд, довольно резкая смена общего языкового материала, своего рода «русская языковая буря», непосредственно связана с интенсивными общественными изменениями последнего двадцатилетия. Благодаря этому и филологи-русисты как бы вышли из глубокой тени, в которой пребывали многие годы, они стали очень востребованы в обществе. Появилось большое количество теле- и радиопередач, связанных с русским языком, очень возрос интерес и к языковым процессам, и к тем, кто их изучает. Вы это чувствуете?

• Если говорить о русском языке как иностранном, то это связано с другими процессами. Я бы сказала, что существуют две тенденции. Первая – общественно-политическая, когда разговоры о языке, его богатстве, чистоте употребления и т.п. иногда используются как пиар-акция, ведь не секрет, что некоторые журналисты умеют подать эту ситуацию как общественно-тревожную.

Вторая тенденция - это желание российских филологов не подмять под свои представления носителей языка (как в Литве), а напротив - подмять прежний язык под новых его носителей, что тоже в целом не удалось.

- Бывает, и само государство не прочь выгодно поиграть на «патриотических струнах», громко взывая об угрозах своему национальному языку и якобы защищая его от нежелательных влияний вплоть до откровенного пуризма, который возмущает даже многих автохтонов – его естественных носителей.

• К счастью, в России этого точно нет. Такая тенденция проглядывалась, но не победила. Поначалу старались принять особый Закон о русском языке, каким-то образом строго прописать его существование, ограничив при этом условия употребления других языков, но ничего из этого не вышло. Даже наоборот - проявилась иная тенденция. Новые словари русского языка попытались, было, закрепить сложившуюся фонетическую норму употребления многих слов (например, слова кофе в среднем роде или дОговор вместо или наряду с договОром), но эта робкая попытка вызвало жуткое негодование в обществе. Мне показалось, что учёные искренне хотели приблизить сложившуюся норму, которая стала гораздо более демократичной, к законодательной: мол, если уж 80 % населения так говорит, пусть это будет правилом. Но это вызвало, в общем, неслабые общественные дебаты.

- И что в итоге? Как вышли из спорной ситуации?

• Решили, что язык в состоянии сам себя со временем отрегулировать.

- В то же время, явно в подражание английскому, на многих российских товарах и в рекламе появились фразы, где каждое существительное пишется с прописной буквы.

• А вот тут я категорически против. Этого приветствовать нельзя. Есть вещи, которые регулируются элементарными правилами русского языка, и все афиши и другая публичная печатная информация обязаны им соответствовать.

- Что, на ваш взгляд, вызывает сегодня самую большую трудность или группу трудностей у тех, кто всерьёз берётся изучать русский язык?

• Да то же, что и всегда вызывало: падежная система, виды глаголов, разнообразные словарные формы, безусловно, сложная грамматика. Но чтобы облегчить эти процессы, сегодня делается многое. Раньше нам не надо было специально привлекать людей к изучению русского языка – те, кому положено, его и так изучали. К тому же была огромная страна, внутри которой мы в МГУ регулярно получали студентов по политической линии – их посылали учиться в Москву изо всех уголков СССР. Существовали относительно единые учебники русского языка, их было немного. Сейчас же появилось множество самых разнообразных учебников, потому что мы всё время стараемся сделать процесс освоения языка более современным. Я не устаю повторять: мы не можем поменять суть вопроса – любой язык молодёжь будет изучать тогда, когда ей это будет выгодно, когда она сможет его применить, найти с ним более престижную и интересную работу; но мы можем и должны сделать процесс обучения русскому языку более интересным, захватывающим, облегчить усвоение трудных норм и правил. С помощью новых пособий, методик, мультимедийных технологий, при активной поддержке Фонда «Русский мир» мы именно этим и занимаемся. Кстати, на сайте этого фонда можно увидеть одну из наших недавних работ – специальный курс «Время учить русский», где герои – пластилиновые игрушки - учат русский не только прилежно, но и с юмором.

- Остаётся лишь поблагодарить Вас за этот разговор и пожелать дальнейших успехов!

Фото автора.