«Росатом в очередной раз показал, что вопросы безопасности превыше всего»

По просьбе белорусской стороны Росатом заменит корпус реактора первого блока строящейся Белорусской АЭС. Об этом сообщили в пресс-службе госкорпорации

Иллюстрация: РУП «Белорусская АЭС»


С соответствующей просьбой белорусский заказчик обратился к Росатому ранее после серии публикаций в литовских и белорусских СМИ, где утверждалось, что корпус реактора был поврежден при падении. «Мы выполним это требование заказчика, оно было для нас ожидаемым. Мы уже заявляли, что отнесемся к такому решению с уважением, понимая, по какой причине оно может быть принято, потому что общественная приемлемость атомной энергетики — не менее важный приоритет, чем её безопасность. Будем обсуждать с заказчиком детали, связанные с его реализацией», — заявили в Росатоме.
В госкорпорации настаивают, что корпус реактора не был поврежден и он технически пригоден для дальнейшего использования. Все необходимые экспертизы после того, как при перемещении на монтажной площадке силами субподрядчика корпус соприкоснулся с землей, были проведены генеральным конструктором — ОКБ «Гидропресс» ‑ и изготовителем корпуса — АО «Атоммаш». Специалисты выдали свои заключения, говорящие о том, что корпус можно успешно эксплуатировать в дальнейшем. При этом Росатом выражал готовность пойти навстречу требованиям заказчика и заменить его на корпус для реактора второго блока, но предупредил, что в этом случае произойдет сдвиг сроков завершения строительства.

«Я всю жизнь занимаюсь неразрушающим контролем и очень хорошо понимаю, как его используют применительно к различным изделиям, — рассказал замдиректора по науке ЗАО «Научно-исследовательский институт интроскопии МНПО «Спектр», профессор МИФИ Николай Кузелев. — И корпус работающего реактора, напомню, должен выдерживать падение самолета. Все расчеты делают с огромным запасом. Поэтому все, что происходит с корпусом до начала его работы, не может сколько-нибудь существенно на него повлиять — он рассчитан на совсем другие нагрузки. Я не верю, что касание земли может отразиться на его работе. Кроме того, российские эксперты проверили корпус реактора, провели спектральные и пр. исследования, плюс были дополнительные исследования с участием белорусских коллег. И лишь после всего этого специалисты заявили, что с корпусом все в порядке. У меня нет оснований не доверять данной информации — Росатом строит не первую АЭС, и они контролируют вопросы безопасности. И мировая практика показывает, что корпус, безусловно, можно использовать. Все результаты исследований показали, что с корпусом ничего не произошло, и нет никаких препятствий для его дальнейшего использования».

«В нашей стране ряд предприятий и институтов атомной отрасли в качестве основной деятельности занимаются постоянным изучением, исследованием и контролем материалов на всех стадиях их работы — во время изготовления, установки, эксплуатации и т.д., — отметил он. — Продлению эксплуатации атомных энергоблоков на 20 лет предшествует скрупулезная работа. Поэтому нет причин, почему корпус реактора может остаться недообследованным и повести себя как-то не так при дальнейшей эксплуатации. На предприятии, которое специализируется на АЭС, используют ультразвук, что позволяет выявлять микронные дефекты. Я знаю только один элемент (и это точно не корпус реактора) — точнее один из соединительных элементов трубопроводов, который сложно исследовать с помощью неразрушающего контроля».

«Разумеется, корпус — это сложное изделие, но у нас имеется масса контрольных средств, методик и обученных специалистов, которые «приспособлены» для обследования подобных объектов. Специально создаются отдельные приборы, чтобы тот же реактор можно было обследовать в мельчайших деталях по каждому из его узлов. Я был на заводе в Петрозаводске, где делают корпуса реакторов, и там специалисты задавали мне такие вопросы, на которые я — доктор наук и профессор, с трудом отвечал, а они изучили все это тщательно и очень глубоко, — пояснил эксперт. — У меня нет никаких сомнений, что Росатом был готов к такому развитию событий и с пониманием относится к решению Белоруссии. Росатом, когда пообещал заменить корпус на новый, в очередной раз показал, что вопросы безопасности превыше всего, как, собственно, и общественная приемлемость при реализации атомных проектов. Ведь мы все прекрасно понимаем, чем вызвано решение Белоруссии, которая решила менять реактор исключительно из-за внешнеполитических причин — а именно из-за Литвы, активно протестующей против строительства станции, особенно в последние месяцы — накануне выборов в Сейм. И Белоруссия реагирует на общественное мнение. Но есть серьезные сомнения, что белорусские политические реверансы адекватно оценят в Литве. Для Литвы БелАЭС — это и кость в горле (после собственноручного расставания с Игналинской АЭС), и политическая арена для реализации внутренних предвыборных задач. Поэтому рассчитывать на благоразумие литовских партнеров Белоруссии не приходится — в Литве не услышат сигналы, которые белорусы им посылают».

«Кто возьмет на себя ответственность поставить деталь — не важно, большую или маленькую — несоответствующего качества на такую стройку? У нас же даже по электронным шкафам, где миллионы элементов, предполагается двойное резервирование, — рассказал Николай Кузелев. — Кроме того, мы сегодня строим одновременно несколько блоков, так что заменить корпус реактора не проблема — чисто автоматически у нас всегда есть блок, который на выходе. И я не удивлен, что Росатом пошел навстречу Белоруссии в ее желании заменить корпус. Действия Росатома подчеркивают истинный партнерский дух, понимание роли общественной приемлемости атомной энергетики и роли ответственного поставщика и надежного партнера. Я принципиально сомневаюсь, что в корпусе что-то смогут найти, если уже не нашли. Безопасность для нас всех имеет первостепенное значение, и она одинаковая для всех».

«Важно, что ситуацию в Росатоме понимают правильно и реагируют должным образом. Команда моих коллег по неразрушающему контролю сделала все, что только можно, так как это, без сомнения, самая мощная команда в мире. Когда только вводили в эксплуатацию реакторы типа ВВЭР, считалось, что надо быть все время в тренаже, который проходят наши операторы. И эта практика сохранилась до сих пор среди специалистов по неразрушающему контролю — ни минуты покоя. И как бы мы не жаловались на сложности с получением сертификации и разрешений, мы все равно отлично понимаем, что без них в атомной отрасли нельзя. Объем контроля и проверок на наших отечественных реакторах существенно больше, чем на любом другом реакторе в мире. Я до сих пор не перестаю удивляться, что контрольных операций на «Вестингаузе» в два раза меньше, чем у нас. И ничего — они тоже работают, но полагаются на технологическую дисциплину, в то время как мы проверяем и перепроверяем себя и технику, а не просто делаем все по регламенту. Вероятность в минус какой-то степени — это тоже вероятность. Если есть возможность одного плохого случая на миллион хороших, мы должны об этом знать», — резюмировал эксперт.
статья прочитана 302 раза
добавлена 16 августа, 12:18

Комментарии

Авторские права на всю информацию, размещенную на веб-сайте Obzor.lt принадлежат редакции газеты «Обзор» и ЗАО «Flobis». Использование материалов сайта разрешено только с письменного разрешения ЗАО "Flobis". В противном случае любая перепечатка материалов (даже с установленной ссылкой на оригинал) является нарушением и влечет ответственность, предусмотренную законодательством ЛР о защите авторских прав. Газета «Обзор»: новости Литвы.