О ЧЕМ ПОВЕДАЛ ДУХ БАЛТИКИ

Размышления о спектакле «Жильвинас. Сны о Литве»

В обозримом временном контексте припомнить о появлении героев литовского эпоса на петербургских сценах не удалось (вот разве что, причислить к таковым героев театра «Meno fortas», уже вплотную приблизившихся к мифологическому для местной публики масштабу?).

Тем более любопытно было познакомиться с очередной совместной работой Ивана Кутыркина и Ольги Зарубиной под названием «Жильвинас. Сны о Литве». Здесь мы увидели масштаб принципиально камерный-студийный-лабораторный, ибо первый – студент выпускного курса актёрской мастерской Л. В.Грачёвой (РГИСИ), вторая – выпускница курса Ю.Томошевского в СПГАТИ, актриса, известная петербургской публике по спектаклю «Эти свободные бабочки» (театр «Приют комедианта»).
Первым опытом этого тандема стал моноспектакль «Колобок» (в жанре «философская сказка»), выпущенный в 2014 г., сторителлинг в сочетании с видеоартом, где Ольга Зарубина выступила в качестве режиссера.

«Жильвинас…» - уже спектакль-дуэт, где тот же режиссер исполняет и одну из ролей. И обе этих постановки созданы на основе поэтических опытов молодого артиста, тяготеющих к эпически-повествовательной, этнико-философской тематике…

Здесь, вероятно, неизбежна некая «справочная» преамбула. Жильвинас – заглавный герой спектакля – родом из литовской сказки, с которой наиболее продвинутые зрители могут быть знакомы, благодаря знаменитой поэме Саломеи Нерис «Эгле, королева ужей» (1940), многократно изданной в русском переводе. Сюжет о крестьянской девушке, которую взял в жены уж-король (при ближайшем рассмотрении оказавшийся, разумеется, прекрасным владыкой подводного царства), впоследствии погибший от руки завистливых родичей любимой супруги – чрезвычайно популярен на литовских сценах самого разного масштаба. Среди самых прославленных, поистине знаковых для своей эпохи и жанра, произведений – одноименные балет (композитор Э. Бальсис, хорегограф В. Гривицкас) и спектакль Каунасского театра кукол (режиссер С. Раткявичюс, художник-постановщик В. Мазурас). Как и история морской царевны Юрате и отважного рыбака Каститиса (вторая из «главных литовских сказок»), сказка про Эгле и Жильвинаса – о трагической любви, о «роковом слиянии» и «роковом поединке» женского и мужского, человеческого и стихийного, высокого и низкого, светлого и темного. Сдержанная поэтичность и философская глубина языческого мифа не раз становились плодотворной почвой для художников, взыскующих вдохновения на эпической ниве, и всегда будет привлекать их. Совершенно не удивительно, что этот материал побудил к высказыванию молодого литератора и будущего артиста, чья семья связана с Литвой кровными и культурными узами. Также не удивительно, что и в команде проекта оказались петербургские литовцы: известный театральный художник Стефания Граурогкайте и аспирант Института культуры, хореограф Аудрюс Яковлевас.

Безусловным стрежнем и центральным героем «Жильвинаса…» предстает литературный текст: на него опирается режиссура, им определяется существование актеров, его максимально конкретно трактует видеопроекция. Мальчишески «непричесанный» в своей органике, рифмованный пересказ канонических сюжетов оперирует и фолковыми рефренами, и трогательными архаизмами, и элементами почти научного дискурса, и подчеркнуто злободневной лексики, и вроде бы нарочито «неуклюжего» словотворчества. Стилистика, бесспорно, унаследована из того же «Колобка», но если его содержанием была явная саморефлексия автора и героя на мотивы сказки, то «Жильвинас…» – уже рефлексия не только о собственных национальных корнях, но и о судьбах исторической родины. Недаром в прологе поэмы представлены легенда об основании Вильнюса и его основатель князь Гедиминас, которому во сне является священный уж, чтобы напомнить о высоком общечеловеческом предназначении правителя и его народа.

Трактуя легендарно-мифологическое содержание, режиссер абсолютно правомочно делает сценических героев фигурами «вообще мужского» и «вообще женского» начал, центральных для языческого мировоззрения. Не входя на территорию безусловно ритуальную, спектакль многое оттуда заимствует: и актерскую остраненность, и орнаментальное богатство визуального ряда, и некоторую речитативность в произнесении текста, и лаконичную условность костюмов. Высокий, большеглазый, со светлыми волосами и бородкой Гедиминас-Жильвинас прекрасно смотрится и со шкурой на плечах, и в льняной широкой рубахе – своих воинственно-мудрых героев он не играет, а, скорее, «пересказывает» от лица некоего скальда или былинника, транслятора, отдавшегося во власть собственного повествования. Его сценическая половина – Эгле – и по внешней фактуре, и по манере исполнения подчеркнуто мягка и женственна, порой чуть ли не нарочито чувственна в интонациях и пластике. Он – носитель мудрости мира. Она – эмоционально-чувственного начала. Их брак (и в поэме, и на сцене) – мистический союз Земли и Воды, первоначал и первоэлементов, способный породить и утопически идеальное счастье, и безысходно глубокую трагедию с еле пробивающимся в финале световым бликом…

Семантическим и драматическим центром постановки нельзя не признать именно сцену свадьбы Жильвинаса и Эгле, сочиненную как пластический этюд, сочетающий и элементы народной хореографии, и почти модерновые поддержки. Здесь и литературная, и даже актерская составляющие уступают место убедительно действенному содержанию, выраженному движением облаченных в почти ритуальные белые одежды героев мифа.

Спектакль в целом построен по принципу монтажа эпизодов: со сменой стихотворного ритма или меняется колорит видео-ряда (с преобладанием белого или черного, золотистого, зеленого или синего) или передвигаются в открытую прямоугольные белые ширмы (а натянутые вертикальной трапецией в центре сцены белые полотнища позволяют персонажам то «усесться» за пиршественный стол, то «нырнуть» в озерные волны), или задорная фолковая скрипка уступает место величественному хоралу. Таким образом, камерный спектакль-дуэт кажется густо населенным людьми (тем более, что дети и родные Эгле предстают на видеопроекции) и знаками (запоминается, например, армия ужей, представленных извивающимися изображениями орнаментальных поясов, символически значимого элемента литовского национального костюма).

Все изобилие визуально-литературно-действенных впечатлений, щедро адресованных зрителю «Жильвинаса…» трудновато бывает переварить сходу (особенно, если зритель не искушен в соответствующих областях сказочно-легендарного жанра). Тем не менее – экспериментальный опыт авторов спектакля, искренне и убедительно сформулировавших его жанр как «сны» (оправдывая любые алогично-символичные прихоти своего воображения), явно содержит потенциал для грядущего развития. Тем более, что предания литовской старины материал для творческого роста могут предоставить самый богатый.

статья прочитана 343 раза
добавлена 13 мая, 15:01

Комментарии

Авторские права на всю информацию, размещенную на веб-сайте Obzor.lt принадлежат редакции газеты «Обзор» и ЗАО «Flobis». Использование материалов сайта разрешено только с письменного разрешения ЗАО "Flobis". В противном случае любая перепечатка материалов (даже с установленной ссылкой на оригинал) является нарушением и влечет ответственность, предусмотренную законодательством ЛР о защите авторских прав. Газета «Обзор»: новости Литвы.