ОТКРОВЕНИЯ АУДРЮСА БУТКЯВИЧЮСА-2

"Обзор" продолжает знакомить своих читателей со своими публикациями десятилетней давности, ставшими сегодня благодаря скандалу, вызванному словами Альгирдаса Палецкиса, снова чрезвычайно актуальными.

ОТКРОВЕНИЯ АУДРЮСА БУТКЯВИЧЮСА-2

Субботний франкфуртский рейс приземлился без опозданий. И без видимых происшествий. Хотя на этом борту одновременно прибыли в Вильнюс бывший шеф литовской госбезопасности и бывший литовский заключенный. Откуда прибыл шеф, осталось под покровом тайны, а вот Аудрюс Буткявичюс летел из Иордании с межпарламентской сессии, куда его приглашали рассказать, как он докатился до жизни такой. Предлагая ответить на мои вопросы прямо в аэропорту, Буткявичюс затем весело подметил: "Вы, кажется, решили посадить меня во второй раз. Тогда заговорил - посадили, сейчас уже прокуратура бегает, мое интервью изучает. Так и напишите".

- Часто ли после Вашего общения с журналистами Генпрокуратура изучает Ваши интервью?

• Достаточно часто. Но я стараюсь с прокурорами не общаться. Они работают по политическим заказам и ищут предлог, чтобы показать свою силу. И показать своему хозяину, я имею в виду господина Ландсбергиса, что они еще работают, что они держат его сторону, и так далее. Я вам как-то уже рассказывал о психологии слуг и камердинеров. Это типичное явление. Я отвечаю за свои слова. За исключением тех случаев, когда редактор или журналисты искажают смысл. Речь - о последнем интервью в газете "Летувос жинес". Когда из того, что было мною сказано, не было оставлено ни одного моего слова или предложения.

- А как так получилось?

• Я думаю, что это была занята достаточно ясная позиция редактором. С заранее задуманной ситуацией, когда планируется скандал и нужна скандальная история. Практически не осталось ни одного слова из текста, не говоря о том, что не осталось контекста. Давайте посмотрим. Когда организуется какое-то столпотворение, где будет много людей, всегда планируется, что может что-то случиться, и в любом случае вызываются пожарники и "скорая помощь" еще до несчастного случая. Это тогда, когда в своих планах учитываешь статистические данные.

- Вы имеете в виду жертвы январских событий?

• Да. И когда я говорю, что я планировал, я говорю о том, что всегда надо иметь в виду, что будет отдача от противника. И могут быть жертвы. Я не могу сказать, что я планировал, что Йонас или Пятрас будут убиты. А когда газета искажает мною сказанное, то появляется на свет история, что кто-то запланировал смерть этих людей и кому-то это было нужно. Это и есть искажение истины.

- Надеюсь, я в своем интервью не исказила истину?

• Нет. Я рад. И поэтому в данный момент мы разговариваем. Вы просто передали мои мысли. И всё.

- Так что это за новое дело, которое Вам шьют?

• После нашего интервью, в котором я рассказал о некоторых моментах, связанных с 13 января, началась снова большая шумиха в Генеральной прокуратуре... У них есть опять задание придираться ко мне, они решили, что, возможно, им, наконец, повезло... "Летувос жинес", заинтересовавшаяся этой темой после вас, напечатала будто интервью со мной. Прямая речь, которая должна идти от меня, является чистейшей речью то ли журналиста, то ли редактора.

- Что конкретно Генпрокуратуру Литвы могло бы заинтересовать в моем с Вами интервью: Ваши мысли о гибели Абромавичюса, январские события или Ваше мнение о судьбе председателя Сейма?

• Я думаю, их просто интересует моя личность вообще. Они ищут возможность придраться.

- Как Вы прокомментируете мнение "Независимой газеты", после этого интервью сделавшей вывод, что Вы чуть ли не главный виновник январских событий и сидящие в тюрьме Бурокявичюс и Ермалавичюс должны оказаться на свободе...

• Ну как... Они виновны настолько, насколько виновны люди, занявшие иную позицию, чем мы. Если бы победили они, то я был бы виновным. За все это. Как вы понимаете, ничего нет переменчивее, чем воинское счастье. Они виновны потому, что они проиграли.

- В Вашем первом интервью мне Вы говорили, что коммунистические лидеры Литвы были марионетками и Вам известно о том, кто отдавал приказ стрелять, у Вас это было даже на пленках, которые Вы передали в Генпрокуратуру...

• Да.

- Что там было еще интересного на этих пленках из того, что неизвестно средствам массовой информации и что не попало ни в российскую, ни в литовскую печать?

• Мне трудно сейчас сказать. Мне кажется, что очень многое по этому поводу написано.

- Будьте любезны, скажите, пожалуйста, что сейчас было на межпарламентской сессии и как так получилось, что Сейм отказался оплатить Вам командировку?

• Надо начать сначала, когда я обратился с просьбой в межпарламентскую организацию - посмотреть, не были ли нарушены мои права как человека и как парламентария. Людям, работавшим в межпарламентской организации, сразу стало ясно, что это провокация чистейшей воды, то, что произошло со мной. Они начали переписку со мной и другими членами литовского Сейма. Изъявив желание откомандировать в Литву ответственного секретаря Межпарламентского союза, я должен был с ним встретиться и он сам лично должен был убедиться в том, что происходит. Но на официальную просьбу Межпарламентского союза принять здесь председателя никто в Литве не ответил! Это тянулось очень долго, и они даже прислали удивленное письмо, что на их официальную просьбу нет никакого ответа. Время шло, за это время я вышел из тюрьмы, меня пригласили на встречу. Я обратился в управление Сейма с просьбой оплатить командировку, они отказались это делать. Не мотивируя. Я обратился в Комитет по правам человека в Сейме, они признали, что моя командировка должна быть оплачена. Несмотря на это, управление Сейма отказалось оплатить опять. И так три раза. Они боятся и сильно боятся, что я буду говорить о том, что происходит в Литве, и о нарушениях здесь прав человека. Что я и сделал. Рано или поздно нарушителям прав человека придется отвечать за все это. Они отказались оплатить мне дорогу, но они притащили в Амман два огромных таких ящика с пропагандистской литературой, ругающей меня, на пару метров, ну, как рыбаки показывают, когда выуживают большую рыбу... И, как всегда, они оказали мне большую услугу. Сами на грабли наступили. До того там так мной массово не интересовались. А когда началась такая акция и когда сам посол с книжками, как продавец, стоит, то стали интересоваться, что же там делается такое с Буткявичюсом. Раз пошла такая пьянка... Пришлось рассказать. А уж когда министр иностранных дел Саударгас начал присылать туда запросы, желая узнать, что там и где сказал Буткявичюс и требовать ответа, то... В общем, он лишний раз показал свою некомпетентность: межпарламентская организация работает только с парламентариями и ничего общего с правительствами не имеет. И в Комитете по правам человека межпарламентской организации я не говорил так, как кое-кому хотелось бы. Я говорил о ситуации с правами человека в Литве. Мой тезис был очень простым: в Литве правовыми органами, судебными, политиками права человека просто игнорируются. Законы, которые применяются в Литве, не согласованы с правами человека. И всюду в законах оставлены дырки для того, чтобы эти нарушения могли бы о себе заявить. Как не вспомнить Юшку, который провел в тюрьме четыре года, а сейчас оказывается, что не за что его судить... Или Сташайтиса... Урку... По которому две сессии Верховного суда принимают прямо противоположное решение. Когда одна сессия полностью оправдывает, а другая вновь заявляет о его виновности... Я говорил даже о Бурокявичюсе и Ермалавичюсе, я сказал, что эти люди являются моими личными врагами, так как из-за их работы погибли мои солдаты. Но сейчас их права человека нарушаются. Они не должны сидеть в условиях, в которых о каких-то человеческих возможностях вообще речи нет. Я попросил комитет выразить свое мнение по трем позициям: я просил их переслать представленные мною документы в Страсбург, в Европейский суд по правам человека, я попросил их выразить свое мнение по поводу моих возможностей участвовать в выборах, я попросил их дать мне возможность пересылать им информацию о нарушениях прав человека в Литве. Господа из Генпрокуратуры вряд ли по собственной воле займут позицию, согласованную с Конвенцией прав человека.

- Почему в Литве усиленно делают вид, что решения по Вашему вопросу на международном уровне носят сугубо рекомендательный и совершенно необязательный характер?

• Рекомендательный - да. Но такая рекомендация многого стоит. Межпарламентская организация не является органом, который стоит над правительством, и эта организация может только рекомендовать. Но за такой рекомендацией стоят некоторые межгосударственные шаги. Это не отражается благоприятно на литовских международных отношениях. Если Литва будет игнорировать решения межпарламентской организации, это возможно будет иметь отрицательные последствия для мечтающих видеть страну членом Европейского союза.

- В одном из интервью мне как-то рассказали, что Вам просто-напросто засунули деньги в карман и с этими деньгами и прихватили. Но это никогда не имело широкого резонанса, и я больше нигде об этом не слышала. Так ли это?

• Я дам вам отдельное интервью на эту тему. Была сделана провокация с ясным пониманием того, какой результат будет. Я ведь не требовал денег у господина Кирши.

- Я когда-то брала интервью у господина Паулаускаса, и он поведал мне, что Вас предупреждали не ходить в гостиницу "Драугисте", что это бывшая вотчина КГБ, что все там напичкано аппаратурой и что данная вотчина перешла в ведение литовской госбезопасности. Так ли это?

• Да.

- Но Вы пренебрегли этим советом. Почему?

• Просто потому, что ничего плохого не делал. Если человек занимается какими-то делами, за которые его могут осудить, то он не пойдет. А если это соответствует юридическим нормам, твое поведение... Я в то время был президентом Ассоциации представителей мелкого и среднего бизнеса. Человек, который работал с нами, обратился с просьбой о юpидической помощи. Но она чего-то стоит. И даже билеты стоят. Он просил меня помочь решить его проблемы в России: там застряли его деньги, и он имел очень много неприятностей. А также занятия его конфликтом с американской корпорацией "Мобил". Он просил меня, и я не делал ничего такого, что могло бы навлечь на меня судебное преследование.

- Скажите, являлся ли, по Вашим данным, этот человек агентом литовской госбезопасности?

• Да. Да, он еще работал во время существования КГБ СССР. Он работал с кадровым офицером КГБ Ругинисом, который затем стал сотрудником его фирмы. Он Киршу передал Матюкасу, который в то время работал в литовской госбезопасности. Матюкас, уходя из литовской госбезопасности, передал его Петкусу. Так что этот агент, словно проститутка, ходит из одних рук в другие и работает. Проститутка даёт всем, как вы понимаете.

- Когда Вы шли с ним на встречу, Вы знали об этом? Или нет?

• Нет. У меня не было особого интереса собирать о нем данные. Он обращался ко мне по поводу проблем в нефтяном бизнесе, который у него был в Калининграде, я помогал. Почему я должен был интересоваться тем, с кем он когда-то работал? И только тогда, когда его использовали, я заинтересовался его личностью.

- Как Вы считаете, что лежит в основе этой кутерьмы и какова первоначальная причина?

• Первопричина - это господин Витаутас Ландсбергис, у которого ярко выраженная форма политической паранойи. Который повсюду старается видеть врагов. И старается эту свою болезнь как бы надеть на всех остальных, то есть заставить всех поверить искаженной картине его собственного мирка. Заставить поверить всех остальных, что его галлюцинации - это реальность. Вторичная причина - холопство литовских чиновников, которые рады служить. Любым образом. И они тоже стараются доказать, что галлюцинации господина Витаутаса Ландсбергиса являются реальностью. Это бывает и в России, и в других странах, когда холопы без всякой ответственности выполняют политический заказ. Любой шаг в защиту прав и свобод человека, по мнению этих товарищей, является шагом, направленным против Литовской Республики. Совсем недавняя ситуация. Центристы провели конференцию. По вопросам безопасности Литвы. Только они начали обсуждать на теоретическом уровне вопросы национальной безопасности - как министр охраны края Станкявичюс заявляет, что в Клайпеде собрались плохие люди, которые что-то там задумывают против Литвы. Это прямая симптоматика упомянутой мною болезни. Даже обсуждение вопросов, которые не совпадают с мнением какого-то Станкявичюса, великого теоретика по вопросам безопасности, я это в кавычках говорю, бывшего секретаря компартии, замешанного... является действием, направленным против литовской армии, литовской независимости и так далее. Достаточно просмотреть материал пресс-конференции членов Сейма оппозиционных партий Озоласа и Чяпаса. Они прямо говорят, что за ними следят, что за ними установлен какой-то присмотр. И то ли это идет от Департамента госбезопасности, то ли от служб второго департамента Министерства обороны Литвы, они не знают. Но это их мнение. Оказывается, уже не один Буткявичюс говорит, что идет преследование лиц, думающих по-другому. Говорят об этом уже совсем другие политики, находящиеся в оппозиции. Я думаю, может, наконец, все поверят, что в Литве спецслужбы используются для нажима на политических соперников и политических оппонентов. Я об этом говорю потому, что ситуация похожа. Я не успел дать интервью, как прокуратура уже начинает работать. Значит, я уже заранее должен думать, как бы не сказать чего-то такого, после чего против меня не выдвинули бы дело. То же самое и со всеми остальными. О чем тут еще можно говорить?

- Чувствуете ли Вы за собой слежку сейчас?

• Я не учился на шпиона, и меня не учили развивать шестое чувство. Я либо вижу слежку, либо нет. Два раза видел. Но, когда следят несколько машин, обнаружить слежку трудно.

- Почему бы и нет? Бывший министр обороны Литвы должен иметь третий глаз...

• Бывший министр обороны Литвы - это политик, а не человек, которого специально тренировали для таких целей. И тут не надо ничего выдумывать - если видишь, то видишь. Когда за мной следили и шли буфер в буфер, то да... Это и мой общественный помощник может подтвердить. Они шли нахально, создавая аварийные ситуации. Специально даже показывая, что они следят. И после давая отрываться. Достаточно хамская организация.

- А сейчас?

• Когда вижу, что за мной идут, то могу сказать, что да. Когда вижу, что идет одна и та же машина, что она меня не теряет... Ведь те, кто сидят в машине, они тоже устают, они тоже люди и, бывает, не спрячутся...

- Вы долгое время с господином Ландсбергисом нормально совершенно работали, Вы были вместе с ним в "Саюдисе"... Боролись вместе за независимость... Что же произошло такое, за что он Вас крайне крепко невзлюбил?

• Не только он меня, но и я его. Обоюдоострая бритва, так сказать. В начале нашего движения Ландсбергис совсем не был сторонником независимости, он кричал про перестройку, он был ярким исполнителем политики перестройки. Нас тогда он и его дружок Чяпайтис, тоже бывший агент КГБ, называли экстремистами из Каунаса, которые жаждут крови. Достаточно просмотреть звукозаписи литовского сейма "Саюдиса". Был такой сейм "Саюдиса". Сам "Саюдис" имел представителей из районов, краев. Была такая как бы постоянно действующая конференция национального фронта. Я был тогда членом этой конференции и членом политического совета "Саюдиса". Политбюро "Саюдиса". (Смеется.) И мы были там вместе с Ландсбергисом, Озоласом и другими. Какие битвы шли из-за того, что надо было заставить господина Ландсбергиса включить слово "независимость" в наши декларации! Мы заставляли господина Ландсбергиса делать это.

- Часто ли Вам сейчас приходится встречаться с профессором Ландсбергисом в узких коридорах Сейма или в лифте? И как Вы воспринимаете друг друга, когда видите? Здороваетесь, пожимаете друг другу руки или делаете вид, что совсем незнакомы?

• За это время мы видели друг друга только издали. Но как сказать? У меня мало эмоций по этому поводу. Я очень хорошо знаю этого человека, но это не значит, что у меня должны быть какие-то физиологические реакции, когда я его вижу. Нет. Просто мы не были в таких контактах, чтобы шла речь о рукопожатии или о чем-то похожем. И он, и я являемся политиками, у нас шкуры достаточно толстые. Чтобы сделать то, что неприятно для нас самих, и даже не показать этого. До Декларации о независимости мы были с ним в достаточно ярком противоречии. С Ландсбергисом и его группой. И мы, так называемая каунасская группировка, делали большой прессинг для того, чтобы независимость была объявлена. Так как Ландсбергис согласился на это и согласился не откладывать, мы его поддержали. Но у нас были достаточно явные трения из-за того, кто будет первым премьер-министром. Сейчас об этом хотят все забыть, но было время, когда Ландсбергис и ландсбергисты хотели премьер-министром поставить Бразаускаса. Это был 90-й год. Тогда была такая чепуховая идея, что, мол, вот мы поставим Бразаускаса, ситуация будет плохая, мы все свалим на коммунистов и сами будем чистыми. Настолько у него это было... Хитрый дурак, иначе не назовешь. "Саюдис" берет власть, а всю реальную власть, все управление государственными делами он хочет отдать премьер-министру Бразаускасу. И заранее конструирует кризис, конфликт между правительством, которое он ставит, и "Саюдисом", который имеет власть в парламенте. То, что такая структура не может работать, казалось бы, ясно. Но ему это казалось приятной вещью. Только в кризисе, только в конфликте, только во внутренней драке он может показать себя с лучшей стороны. Мы заставили его отказаться от этой идеи. И мы предложили Прунскене. Я тогда сам говорил на эту тему с ним. Прунскене была человеком, который может подтянуть все это дело, мы знали ее со времен "Саюдиса" и знали ее возможности. Она была в правительстве и знала дела в правительстве. Прунскене тогда сразу стала "янтарной леди", она стала очень популярной, ее популярность превышала популярность Ландсбергиса. Но он использовал ту же самую схему, которую предлагал для Бразаускаса. Он напал на свое правительство. Прунскене практически спасла литовскую армию. Как таковую. После речи в парламенте сегодняшнего посла в Греции Павилениса Ландсбергис и его команда отказались от Министерства обороны как такового. Перебросив решение этого вопроса на Прунскене. То, что это был яркий отказ от идеалов и нужд независимости, ясно. Так как Министерство обороны было единственной структурой в государстве, которая никоим образом не вклинивалась в возможности перестройки того времени. Все, что бы ни делалось в Литве в то время, каким-нибудь образом можно было объяснить странностями перестройки. Даже создание собственных структур госбезопасности можно было объяснить необходимостью внутренней борьбы с коррупцией. Спекуляцией. И, черт знает, чем еще. Единственная вещь - армия, своя армия, своя собственная армия в стране, где стоят другие войска, никаким образом не могла быть объяснена. Это не объяснялось никакими перестройками. И это уже был конфликт. Но Ландсбергис перебрасывает весь конфликт на Прунскене. И вот за что надо поблагодарить Прунскене, так это за то, что она не побоялась и сразу предложила создавать Департамент обороны при правительстве. Она мне предложила два поста - пост вице-премьера и пост генерального директора Департамента обороны. Я размышлял одну ночь. И стал генеральным директором уже Департамента уже охраны края. И вот с этого момента начались трения с Ландсбергисом. Он создавал свою группировку вокруг себя. Так называемый отдел охраны Верховного Совета, которым руководил Скучас. И уже изначально стал считать: раз Буткявичюс в правительстве, в правительстве у Прунскене, значит, он не чист. Значит, он с ней. Она предлагает его на эти посты. Вот и пошло. Это было самое первое. Далее была конфликтная ситуация с Советским Союзом. Сам конфликт заставлял нас с Ландсбергисом приложить все усилия работать сообща. Но у нас был совсем другой подход. Я прекрасно знал, чего стоит любой конфликт. Странно, почему Ландсбергис искусственно наталкивает всех на конфликт...

- И почему?

• Ему лично конфликт был нужен. Человек, который не может создавать ничего конструктивного, не может строить, который может показать себя только в кризисных ситуациях, когда вообще неясно, какое решение правильное, а какое неправильное... Он инстинктивно идет на такие ситуации. И сам создает такие ситуации. Это единственное амплуа, в котором он выглядит героически. Образ мифического героя, на который он претендует, является той главной пружиной, которая подталкивает его вперед. Чтобы понять политику Литвы и персону Ландсбергиса, не надо искать логику. Надо искать подсознательные импульсы. И даже в некотором смысле патологию. И только при таком подходе будет понятно и ясно, почему были приняты те или иные решения. Можно привести множество примеров, когда создавались такие конфликтные ситуации. Был арестован командир Клайпедской дивизии. Это самый первый пример, который пришел мне в голову. Это был 93-й год. Я в тот момент сидел в гостях у адмирала Егорова. И генеральный прокурор по прессингу Ландсбергиса арестовывает командира 3-й дивизии береговой обороны, которая дислоцировалась в Клайпеде.

- Кто тогда был этим генпрокурором?

• Паулаускас. Командира дивизии арестовывают возле его дома, надевают ему на голову мешок и везут в Лукишкес. Что делают его подчиненные? Они поднимаются, садятся в боевые машины и уже готовятся ехать освобождать своего командира. Это и честь, и офицерский долг, и все другие амбиции, которые есть у военных, они сразу начинают действовать - командира взяли, каково? Это хуже, чем своровать боевой флаг. Я сижу у Егорова. И мы получаем все данные, что такая заваруха идет...

- Так ради чего он его схватил?

• Чтобы доказать, что, мол, тот виноват в январских событиях. Участвовал в августовском путче, отдавал какие-то приказы... И действовал против интересов Литвы. Но все это происходит во время вывода российских войск. Любой такой повод может остановить процесс вывода! Не хватало самой маленькой, самой глупой ситуации, чтобы вывод российских войск остановился. И Ландсбергис постоянно делает такие дела. Если посмотреть его тогдашние заявления, он каждый второй или третий день заявлял какие-нибудь глупости против российской стороны. Все это действует. И я должен амортизировать все это. Я должен сидеть у своих российских коллег, пить водку и амортизировать все после Ландсбергиса!

- И сколько Вам пришлось водки выпить?

• Ну... достаточно. Я сижу у Егорова, договариваемся, как выводить эту третью дивизию, успешный вывод этой дивизии зависит от этого командира... Если он будет ездить в Москву к министру обороны, что у него нет того, того и того, то вывод приостановится... А его вообще хватают и везут в Лукишкес. При этом Ландсбергис знает, что я сижу у Егорова, и господин Витаутас не информирует меня. А я нахожусь в России! Короче, мы летим с Егоровым в Клайпеду, там Егоров самолично останавливает боевые машины... Ему пришлось просто высаживать офицеров из боевой техники! Адмирал Егоров стоит лично перед офицерами, перед боевыми машинами и останавливает их. Это святой человек, если так говорить. Черт знает, чем это все бы закончилось, если бы военнослужащие пошли в Вильнюс освобождать своего командира? Может, от этого здания на Лукишкес не осталось бы камня на камне? (Смеется.) Я себе оказал плохую услугу. Остановив тогда эту третью дивизию береговой обороны. Так как пошла большая заваруха, через несколько часов приходится отпускать этого командира. За один рубль создали какую-то юридическую ситуацию, чтобы выйти из этого тупика... Стыд и позор. Но чем это могло бы кончиться? Если бы мы тогда с Егоровым не амортизировали этот момент! И все это шло постоянно. Но я достаточно дерзкий человек. И я достаточно прямо говорю, что так поступать нельзя. Дальше была ситуация, когда он через мою голову закупал оружие, старый израильский хлам... И старался выдавать его моим подчиненным... Это дела, за которые можно отдать под суд. Но такое было! А дальше из наших добровольцев он пытался сделать свою национальную гвардию. Он уже пускал пузыри, что вот он будет президентом, и грезил, что его изберут президентом... Ему стала нужна какая-то президентская гвардия. Национальная президентская гвардия. Которая будет подчиняться только президенту! И добровольцы, их он тогда называл "солью земли", станут его национальной гвардией и будут подчиняться только ему. Но я сказал "нет". Потому, что есть такая политическая и демократическая штука, как контроль над вооруженными силами. Я тогда был ярым сторонником НАТО и сказал, что такой моды не будет. И никаких разговоров. Мы пошли на конфликт. Я сказал, что не отдам такому дураку вооруженные силы Литвы, которые сам создавал. Он сказал, что я негодяй. Я сказал, что он больше... Вот так и пошло все.

- Чем так была мила ему советская власть, что он ни за что не хотел с ней расставаться, по Вашему мнению...

• На мой взгляд, дело в преемственности. Его папа имел какие-то очень хорошие отношения с советской властью. Ему единственному возвращали дома, несмотря на то, что папаша подписывал документы против евреев и выделял земли для гетто... Он занимался написанием писем Гитлеру. Поздравительных. И похожей чепухой. Но по возвращении из Австралии он получает столько льгот, сколько не получают другие высокозаслуженные шпионы Советского Союза. Для сыночка все-таки власть была неплохой. Он получает звание профессора, не имея для этого достаточного основания. Он был только кандидатом наук, а не доктором, но становится профессором... Он получает квартиры, хорошие машины и выезды за границу... Другие такого не получали. Мне не жалко, но мне даже в Польшу нельзя было выехать, хотя по прямой линии у меня не было никаких ссыльных, как у его жены. Но она ездила. У него папаша в Австралии, брат в Австралии, он выезжает, куда хочет. У меня дядя двоюродный в Америке, мне никто не позволяет выезжать.

- Господин Буткявичюс, говорят, Вы собираетесь в ближайшее время совершить вояж в Россию якобы за компроматом на профессора Ландсбергиса...

• Все, что мне надо иметь по этому поводу, я уже имею в Литве. Если я и поеду в Россию, то только затем, чтобы повидать своих друзей и знакомых. Я не думаю, что я могу узнать что-то новое.

- Можно ли сказать, что весь Ваш компромат на профессора Ландсбергиса уже собран?

• Я не собираю никакого компромата. Я собираю исторические факты. Компромат - это какая-то со специальными намерениями собранная или созданная информация. Такого намерения у меня нет. Просто меня всегда интересовали реальные причины, психологические причины действий этого человека. И почему вокруг него столько управляемых людей? Которые целиком и полностью принадлежат ему... Душой и телом. Почему вокруг Ландсбергиса столько бывших агентов КГБ? Всякие Марии, Юозасы, Юргисы... Ответ ясен, и сейчас все становится на свои места. А коротко говоря, птицы одной породы летают вместе.

- Есть ли у Вас на руках все документы?

• Вот этого я как раз говорить и не буду. И не потому, что не могу дать прямого и ясного ответа. А потому, что есть нечто, с чего мы и начали наш разговор.

- Я могу рассчитывать на то, что, когда придет время, Вы мне расскажете все в первую очередь? Или одной из первых? Что я получу индивидуальный кусок информационного пирога?

• Да.

- Что "да"?

• Можете.

- Благодарю Вас. Желаю удачи.

Наталья ЛОПАТИНСКАЯ,

"Общая газета" - для газеты "Обзор".

«Обзор» № 19 (174) май 2000 г.