XVII век. Войска Речи Посполитой идут на Москву

Взгляд из Вильнюса

В начале XVII в. казалось, что охваченное потрясениями Московское государство вот-вот развалится - царь сменял царя, на престол один за другим рвались самозванцы и авантюристы. В круговерть этой гражданской войны вскоре была вовлечена и Республика Посполита Обоих Народов (польск. Rzeczpospolita Obojga Narod?w), воины которой осенью 1610 года вторглись в саму Москву...

Семена смуты в России посеял сам царь Иван Грозный, в приступе гнева 1581 году убивший своего старшего (и очень толкового) сына, тоже Ивана. В итоге он обрёк династию Рюриковичей на гибель - после смерти Грозного власть в Московии перешла в руки боярина Бориса Годунова.

Однако около 1603 года стал мутить воду появившийся в Республике обоих народов (напомним, что это было Царство Польское и Великое княжество Литовское) молодой человек, который утверждал, будто он не кто иной, как чудом спасшийся от убийц Годунова сын Ивана Грозного Дмитрий.

Царевич или нет, но за помощь Республики обоих народов в восстановлении его на престоле он сулил чуть ли не золотые горы. Часть польской шляхты соблазнилась этим - собрав армию казаков и польских авантюристов, Дмитрий пересёк границы Московии, но… ещё до начала серьёзных боёв к нему пришло известие о внезапной смерти Бориса Годунова.

Однако триумф Дмитрия (в настоящее время его чаще именуют Лжедмитрием) длился недолго – в 1606 г. он сам погиб после переворота. Тело этого бедняги было сожжено, а пепел рассеяли, выстрелив из пушки в сторону Речи Посполитой.

Тем не менее, призрак Дмитрия скоро вернулся... Во ввергнутом в хаос Московском государстве как грибы после дождя начали произрастать самозванцы – Лжедмитрий II, Лжедмитрий III… В стране, по свидетельствам летописцев, началась война всех со всеми – распоясались не желавшие никому подчиняться казаки, лезли шведы, крымские татары.

Новый царь Василий Шуйский был не в состоянии справиться со страной. Поддавшись отчаянию, он в 1609 году вступил в союз со Швецией, которой за поддержку армии численностью пять тысяч шведских воинов пообещал отдать часть территории Московии. Этот союз означал почти наверняка гарантированную войну с Речью Посполитой, которая на протяжении уже нескольких лет сражалась со шведами из-за Ливонии, но у Шуйского вряд ли был выбор.

Совместное шведско-русское войско принялось разгонять смутьянов, но вскоре столкнулось с более серьёзным противником. Осенью 1609 года армия короля Республики обоих народов Сигизмунда Вазы осадила Смоленск.

Крылатые гусары против шведских наёмников

Осада оказалась длительной - Смоленск, называемый воротами в Россию, был самой мощной крепостью москвитян, имевшей 38 башен, пару сотен орудий и огромный гарнизон.

Так что у Василия Шуйского было немало времени, чтобы собрать силы для отпора захватчикам. В июне 1610 г. на освобождение Смоленска двинулась интернациональная армия. Собрав в казне последние деньги, Шуйский против ратей Республики бросил не только 30 тыс. москвитян, но и пятитысячный корпус шведов, а также несколько полков французских, немецких и шотландских наёмников.

Сигизмунд Ваза навстречу московскому войску направил своего лучшего полководца – гетмана Станислава Жолкевского (впоследствии за поход на Москву Жолкевский получил в 1613 г. чин великого коронного гетмана, а через несколько лет был назначен и великим королевским канцлером). Хотя у него было всего несколько тысяч (в основном польских) солдат, гетман всё же решил нанести удар первым.

Уверенные в своём численном превосходстве, московиты потеряли бдительность: в ночь на 4 июля 1610 г. на их укреплённый лагерь под Клушино напала шеститысячная лавина крылатых гусар Речи Посполитой. Многие москвитяне бежали, куда глаза глядят, но иностранные наёмники успели выстроиться, и копьями да ружейными выстрелами отчаянно защищались от нападения польских гусар.

Но вскоре и ряды наёмников начали редеть. Гусары улучили момент, когда французские мушкетёры после залпа стали сменяться, и с одними мечами в руках (копья уже были сломаны) врезались в их ряды. Мушкетёры бросились в стороны…

Остальные полки наёмников один за другим стали переходить на сторону Жолкевского. Они не особенно горели желанием сложить свои головы за Василия Шуйского. Кроме того, они от своих начальников ещё не получили оговорённую плату (те собирались произвести расчёт только после боя и таким способом «сэкономить» за счёт погибших).

Армия москвитян была практически полностью разгромлена, а войска Станислава Жолкевского двинулись к столице.

Московские бояре, охваченные паникой, свергли Василия Шуйского. Власть в Москве перенял совет из семи бояр, который, махнув рукой на продолжавший сопротивляться Смоленск, поспешил провозгласить своим правителем сына короля Республики обоих народов 15-летнего Владислава Вазу. Если только он примет православную веру и поможет разобраться с другим претендентом на престол, жестоким Лжедмитрием II, которого бояре очень боялись.

В ночь с 9 на 10 октября в Москву вступили войска великого гетмана Станислава Жолкевского. Даже не вступили, а проскользнули тишком: по словам одного польского гусара Самуэля Мацкевича, в русскую столицу они вошли «тихо, скрутив флаги, чтобы московиты не заметили нашей немногочисленности».

Проснувшись утром 10 октября, жители Москвы поняли, что в крепости Кремля расположился гарнизон чужаков. Казалось, что во власти Речи Посполитой вот-вот окажется всё государство Московия – на верность принцу Владиславу Вазе не присягнули всего несколько городов. Вскоре в России от имени Владислава стали чеканить монеты, вести судопроизводство, за него стали молиться в церквах.

По свидетельству того же С.Мацкевича, даже русские крестьяне (беспрерывно подвергающиеся грабежам пришлых солдат) начали сомневаться в силе своих святых – в избах они ставили иконки вниз головой, приговаривая: «Мы вам молились, а вы нас от Литвы не защитили...»

И только Смоленск всё это как будто не волновало. Крепость по-прежнему не сдавалась, и зря московские бояре пытались убедить воеводу Михаила Шеина «перестать мешать делу».

Гарнизон Речи Посполитой в Москве - на пороховой бочке

Отбив множество штурмов, Смоленск оборонялся аж до 1611 года, пока солдатам Речи Посполитой не удалось занять город.

Сигизмунд Ваза в сопровождении множества пленных, в их числе – и самого русского царя Василия Шуйского, триумфально вернулся домой. Во-первых, король торжественно вошёл в Вильнюс, где в тот же вечер при звуках музыки и под взрывы фейерверков в Вильнюсском Нижнем замке был устроен спектакль, изображавший взятие Смоленска.

В Варшаву Сигизмунд Ваза вернулся с ещё большей помпой. Вместе с Республикой победу праздновала и католическая Европа, как если бы было побеждено не христианское государство, а какие-то турки.

7 августа в Риме по этому случаю отслужили торжественную мессу, итальянские художники писали картины, изображающие гибель Смоленска. В сентябре 1611 г. на собравшемся в Варшаве Сейме о завоевании Москвы говорилось уже как о свершившемся факте. «Глава государства, всё государство, войско и его командиры - всё попало в руки короля», - заявил один из польских сенаторов.

Между тем оставшаяся в столице Руси часть гарнизона Республики вскоре оказалась в окружении москвитян. С сентября 1610 г. уже было ясно, что восстание горожан - лишь вопрос времени.

Лжедмитрий II погиб в декабре 1610 года, так что москвитянам быстро надоели управлявшие от имени Владислава поляки. В начале 1611 г. в Нижнем Новгороде, Рязани и в той же Москве начали собираться повстанцы. В феврале они отправились к столице России, но по пути ввязались в бои.

Восстание возникло в середине марта, когда польские солдаты, укрепляя оборону, решили свезти в Кремль все пушки города. Сами они не намеревались тащить тяжёлые орудия, и хотели заставить делать это горожан. Те послали чужеземцев куда подальше. Начались стычки.

Может быть, всё закончилось бы без серьёзных кровопролитий, но немецкие наёмники, увидев бунт, решили, что началось восстание. Выскочив из Кремля, они начали резню, убивая всех жителей подряд, какие только попадались под руку.

Вскоре в Москве начались настоящие уличные побоища. Кавалерии Республики никак не удавалось расправиться с повстанцами. Мацкевич говорит: «... русские стащили орудия со стен, выстроили их на улицах, стали палить по нам. Мы бросились на них с пиками, но они сразу же перегородили улицы столами, скамьями и брёвнами; мы отступаем, пытаясь обмануть их, а они пошли, неся в руках столы и скамейки, но как только мы попытались двинуться по направлению к ним, мятежники тотчас снова перегородили улицу, а из-за своих заслонов снова стали стрелять в нас из ружей...»

Наконец, Александр Госевский (польский гетман, комендант московского Кремля в 1610-1612 г. – Прим. «Обзора») приказал выкурить повстанцев огнём – солдаты гарнизона подожгли город, который горел несколько дней. «Вся столица горела, пожар был такой, что в Кремле ночью было светло как днём; а дома горели так сильно и так воняло, что Москва больше походила на ад», - вспоминает очевидец.

Остатки гарнизона (примерно три тысячи воинов) в обратившейся в пепел столице окружила стотысячная повстанческая армия во главе с князем Дмитрием Пожарским.

Вначале Госевский не слишком беспокоился - все нападения поляки успешно отражали, примерно в то же время пал и Смоленск. Часть повстанцев отступила, но оставшиеся упорно продолжали осаждать столицу. «... мы ослаблены, а они и ухом не ведут: если один погибал, на его место заступали десять», - рассказывает Мацкевич.

Солдаты Речи Посполитой начали голодать. На протяжении всей зимы 1611 года они ели ворон, собак, кошек, крыс, кожаные ремни и обувь. Только в конце декабря к осаждённым, наконец, прорвалась пара тысяч литовских и польских воинов. Они доставили продовольствие, но его надолго не хватило.

В конечном счёте дошли до людоедства. Когда к одному из командиров Александру Ровницкому пришла группа солдат и стала требовать еды, тот, не имея ни крошки продовольствия, «... отдал им двух пленных, позднее – ещё троих». Многие просто поедали погибших в бою врагов.

А железное кольцо вокруг Москвы продолжало сжиматься: в июне 1611 г. по направлению к ней двинулось второе повстанческое войско во главе с тем же Пожарским и Кузьмой Мининым.

В это же время на спасение заблокированного гарнизона поспешили силы гетмана Великого княжества Литовского Яна Кароля Ходкевича. Произошедшая в конце августа - начале сентября битва под Москвой определила судьбу кремлёвского гарнизона – Ходкевичу так и не удалось прорваться к осаждённым.

Они ещё продержались несколько месяцев, но голод превратил их в полудиких животных. Осаждённые выкапывали из земли трупы, люди с оружием в руках нападали друг на друга…

«Я видел много таких, - рассказывал один из выживших при осаде Йозеф Будзила, - которые грызли землю под собой, свои руки, ноги, тело; и, что самое худшее, они жаждали смерти, но не могли умереть; они кусали камни и кирпичи, молили Бога превратить это в хлеб, но откусить не могли...»

26 октября 1612 г. всё было кончено – остатки гарнизона Кремля, получив гарантии москвитян, что их пощадят, капитулировали. Забыв свои обещания, разъярённые казаки сразу же зарубили большую часть сдавшихся солдат. Выжили только те, кто попал в руки ополченцев князя Пожарского.

Между тем Речи Посполитой и Сигизмунду Вазе, ещё совсем недавно праздновавшим триумф взятия Смоленска, пришлось распрощаться с надеждами завладеть страной Московией.