Тематические блоги

Фото Олега Демченко


Благовест несёт по округе

Это главный колокол ожил.
И уходят в поднебесье звуки,
Призывая к Богу и любви!
Поклонитесь, встаньте на колени,
Пред иконой милого Христа
И перекрестившись, вы поймёте -
Как минута истины светла.

3 марта 2015 г.
В день освящения колоколов и их подъёма на звонницу Константино-Михайловского храма.

* * *
Любить Творца,
Венок его терновый -
Смиренно голову склоня.
Молитву возносить
Усердно к Богу,
Прощения и благости прося.
К заутрене спешить
Навстречу колокольным звонам -
«Христос Воскресе!»
Хвала ему, хвала.

2 апреля 2009 г.

«Политика ничего не решает, всё решает безмолвие...»

«Святогорец» инок Всеволод

То больно, то светло –
То радостно, то грустно –
Эмоций через край,
А победит безмолвье.
Когда ты входишь в храм
И чувствуешь Его,
Склоняя низко голову в поклоне,
Миг истины ты сразу сознаёшь,
А победит безмолвье.
И исповедь в слезах,
Причастие святое,
Блаженно и легко,
А победит безмолвье.

8 марта 2014 г.
* * *
И приоткрыл Господь завесу бытия...
А там долины, рощи всё в цвету,
Поля все зеленеют,
А неба синь прекрасна и светла -
И светел человек
Опять обретший облик человечий...
И приоткрыл Господь завесу бытия...
А там равнина выжжена до горизонта
Ни деревца, ни маленькой травинки
А небо затянули тучи из свинца -
И человек. -
А нету «человеков»,
Нет тех, которые считали,
Что им подвластно всё -
А «кнопки» завершили род людской...
Как хочется, чтобы потомки были,
И чтобы им жилось
На белом этом свете -
Привольно и легко,
В согласии, любви и счастьи.
Так я прошу вас -
Вспомните, что говорил Христос...
«Да возлюбите...»
И планета будет!

5 ноября 2014 г.
* * *
Годы-кони мчатся вскачь,
Хоть бы чуточку сдержать...
Убедиться в правоте,
Подивиться красоте,
Поклониться доброте.
Страсти взрыв вновь пережить
И навеки полюбить.
Посмотреть, как входит в дом
Солнце - счастье колесом,
Как в предутренней тиши
Слышится: «Любимая!»

Годы, стойте, погодите!..
Но бесстрастен ход времён.
И поэтому умейте
Каждый день встречать добром,
Радостью, святым крестом.

Январь 2006 г.

Сколько счастья в бытии земном,
Радости в общении с людьми,
Тихая молитва к Богу,
Шёпот милых слов к любимому в ночи.

Так живём из года в год,
Спеша, и торопя
Наш путь земной к закату, -
Но покуда людям нужен ты
Иди и неси венец терновый, свой достойно.
Будет всё - «агу, «люблю», «прости» -
Дальше тишина.
Иди...

13 мая 2008 г.

В твоей судьбе была гора Афон,
К которой ты стремился днём и ночью?
Или вся жизнь прошла под звук капели
В тиши и благообразии икон?
Открыл ли Бог тебе
Хотя бы толику себя
И разрешил к живому прикоснуться?
Спроси себя -
И если был тот миг
Не даром прожил ты, -
Трудись, молись, стремись и кайся...

18 сентября 2014 г.
Стихи для детей. Автор - Иван Андреевич Гагин
Художник — Виолета Николаевна Гагина



Толстяк и пиджак
Жил на свете толстячок,
с самым толстым животом.
И живот прикрыть пытался
самым толстым пиджаком.
Очень толстым был пиджак, —
вдвое толще был толстяк.
И живот под пиджаком —
толстяку не скрыть никак!

Представил я…
Представил я —
передо мной
течет прозрачная река.
В нее я бодро окунулся.
И вот, от холода очнулся.
Представил я,
едва едва
сойду с кровати на пол —
под солнцем я ступлю на луг.
Но дождь на землю капал…
Представил я,
что я король,
и сделал жест великий —
ко мне тот час же принесли
варенье из клубники.
И вот уже пол-банки съев —
пролил я вдруг варенье…
Не успел доесть всего.
Проснулся с сожалением.

Представил я —
теперь всегда
учиться буду допоздна.
Вот так это Диво!
И ведь самое правдивое!



Мой Верный Друг
Когда со школы прихожу
и дверь квартиры открываю —
ко мне бежит он громко лая,
мой верный пес, мой верный друг.
Когда с зарею просыпаясь
на улицу веду гулять —
быстрей меня, хвостом виляя
бежит резвиться и играть.
Когда с ведерком по грибы
иду в лесной обитель —
за мной по листьям топает
мой друг-телохранитель.
Когда на лето уезжаю
на дачу, к бабушке родной —
как главного задиру я
всегда беру его с собой.
Когда с друзьями мы идем
на речку порыбачить —
то он за нами вслед идет —
на речке по дурачить.
И вот, закинув удочки
мы клева тихо ждем…
Пес в воду рядом прыгнет
вдруг,
как на голову гром!
И рыба вся распугана.
Пропал весь клев — увы.
«Забава друга такова» —
и с ним смеемся мы.
Он жизнерадостен, как жизнь.
Игрив — словно игра.
Он весел, смел и очень добр.
Вся сущность такова.
Но в дни моей болезни он
всегда возле меня.
Не ест, не спит, лежит ковром
как верный мой слуга.
А в дни моего выздоровления
идем на улицу опять.
Вперед меня, хвостом виляя
бежит опять, бежит играть.
Опять с ведерком по грибы
идем в лесной обитель.
Опять за мною топает
лихой телохранитель.
Опять на лето уезжаю
к бабушке своей на дачу.
Как главного задиру, я
опять беру его в придачу.
На речку снова мы идем
с друзьями порыбачить.
И он за нами вслед идет,
на речке по дурачить.
Опять закинув удочки,
мы клева вместе ждем.
Опять в реку бултыхнется —
пугает рыбу он.
И рассмеюсь громко я,
и вытеру глаза от слез —
нет лучше друга у меня,
чем преданный, мой верный пес!



Однажды шел по морю я…
Однажды шел по морю я
босыми ногами.
И видел корабли
с пребольшими парусами.
Как плавают дельфины,
медузы и киты…
И как ветра толкают
большие корабли!



Кино в грозу
За окном столкнулись тучи.
Ливнем дождик бьет в окно.
Не найти погодки лучше.
Я с Хомой смотрю кино.
В бой — бандиты и злодеи.
Смех пиратов. Страшно нам.
Мой Хома — хомяк не смелый.
Быстро шмыгнул под диван!
Я трясусь под одеялом —
только страшно мне и там.
Под диван я не залезу,
так уж спрячусь ЗА диван!
Слышу — вдруг затихли крики.
Но смотрю — ползет сюда
кто-то страшный и лохматый…
Это ж мой храбрец Хома!

Письмо
Чернильные слова
составлены с душой.
Написаны от сердца
и дрожащею рукой.
И с трепетом отправлены
в дорогу, в плавь, в полет…
И кто-то вдалеке
их с улыбкою прочтет!

Книга
Ее возьмешь ты в руки,
раскроешь не спеша…
И соберутся буквы
в различные слова!



Покупайте газеты!
Вы хотели бы узнать,
кто ограбил банк?
Что за странный серый зверь
залез к нам на чердак?
Кто, когда, зачем
и как
дал тумак
соседу?
Об этом вы узнаете,
купив у нас газету!


Самый Вздорный
Я был всегда вздорнее всех.
Всем досаждать любил.
Я, самый вздорный мальчуган,
всегда и всех дразнил.
Таких как я — не отыскать!
Такой один лишь я.
Никто со мною не дружил.
Все злились на меня.
«Уймись!» — Твердили взрослые. —
«Задира! Вздорный нос!» —
Но я не слушал старших
и всех доводил до слез.
Я был всегда вздорнее всех.
Был вздорным много лет.
И стал я вздорным старичком,
каких не видел свет!



Гарольды-Короли
В одном королевстве —
сплошь замки-дворцы.
И все, кто там Гарольды —
все короли!
А кто же не Гарольд?
Ответ дам простой.
Ведь тот, кто не Гарольд —
тот не король!



Петя и мопед
Наш забияка местный, Петя,
любит ездить на мопеде.
Больше всех, на целом свете,
на мопеде ездит Петя.
Смотрят раз,
в окно все дети —
через дождь и через ветер
мчится Петя-забияка
на излюбленном мопеде!
Заканчивалось лето. Раннее утро уже встречало сумерками и прохладой. Улицы небольшого литовского городка, растянувшиеся по вершинам и низинам холмов, были пустынны. Адриан любил эти утренние часы, когда извилистой тропинкой, начинавшейся за домом, выходил на своё возвышенное место, с которого открывалась величественная панорама. Вдали, насколько хватал глаз, пролегла серебристая излучина Немана и прилегающих к ней полей и лугов. Над крышами, круто спускавшихся к реке домов, ещё витала лёгкая пелена тумана, но уже чувствовалось, что скоро первые лучи солнца разбудят всё спавшее вокруг. В эти мгновения на душе было легко, а в памяти звучали строки:

«По дороге степной воз лениво скрипел.
Кто-то рядом с ним шёл и задумчиво пел.
Сонный мальчик лежал на возу.
Крепко яблоки пахли под ним, как в саду,
Он на звёзды глядел. И порой, как слезу
Небо в сумрак роняло звезду.

Уже осень была. Свежесть шла от травы.
Холодком отливал влажный блеск синевы.
Но тепло под мужицким рядном.
Мальчик слушал печальную песню, дремля,
И казалось ему, с ней поют об одном,
В небе звёзды поют и земля.

С той поры много лет, много лет утекло
Но так живо я помню, так дивно светло.
Помню я эту ночь и себя,
Запах яблок и трав на просторе степном.
И печальную песню я слышу, любя, -
Слышу песню о крае родном».


Много воды утекло с тех пор, когда Адриан Фёдоров, состоявший в рядах личной охраны царя Николая II и не принявший вооружённый переворот – Октябрьскую революцию, вынужден был уехать из России, на чужбину. В Риге он познакомился с Ольгой Монгирд, впоследствии ставшей его женой. У себя на родине, в Вилькие (Vilkija), она занималась акушерством, и в её доме действовало частное родильное отделение. Так, волею судьбы, связав свою жизнь с любимой женщиной, Адриан оказался в маленьком литовском городке Вилькия, прожив там оставшиеся годы жизни, где и был похоронен в 1945 году.
Первое время, когда было очень трудно привыкнуть к новому укладу бытия, Адриан писал стихи, изредка наведывался в ближайший город Ковно, где познакомился с местной интеллигенцией, занялся коллекционированием настенных часов, некоторые из них даже ремонтировал. Постепенно дом в Вилькие, по улице Kauno mazoji, 2, стал известен всей округе, став своего рода культурным салоном. Здесь встречались поэты, художники, словом все те, кого интересовало творчество и любимые занятия. Тут же, в одной из комнат, ставшего уже знаменитым, дома появились на свет многие вилькийцы и жители окрестных мест. Адриан Фёдоров организовал для всех желающих различные ремесленные курсы, прививая любовь к прекрасному.
Частыми гостями дома Монгирдене–Фёдоровене и Адриана Фёдорова были известные деятели литовской культуры и искусства – А. Жмуйдзинавичюс, С. Нерис, В. Миколайтис–Путинас, В. Кузма, А. Грицюс и др.
Самого Адриана посещали Н.Рерих и близкий друг, лауреат Нобелевской премии И.Бунин.
Творчество А. Фёдорова как поэта мало известно. До наших дней сохранилась лишь одна книга его стихов «Песни земли», в которой представлены несколько десятков стихотворений. Читая их, постоянно чувствуешь непреходящую тоску автора по Родине, на всю оставшуюся жизнь пронзившую его сердце, не перестаешь удивляться широте и многогранности душевного богатства, сумевшего принести пользу людям вдали от родной земли.

«Месяц серебряный лук натянул,
В море алмазные стрелки метнул;
Звёзды его окружили,
В плен золотой заключили.
Блещет роса и горят светляки.
Роем на лампу летят мотыльки.
Ветка в окно протянулась, как лапа.
В детской всё смолкло. Не видно огня.
Вот голосок долетел до меня:
«Благослови меня, папа!»


Р А С С В Е Т
«От сияния победной
Алой утренней зари
Грустно меркнет месяц бледный.
Звёзд тускнеют янтари.

Ветерок летит, вздыхая,
Перед близостью утра,
И с зелёной степи, тая,
Поднимается чадра.

В красоте своей волшебной
Развернулась степь кругом.
Птичьих гимнов звон хвалебный
Пал на грудь её дождём.

И, дивясь великолепью
Каждой травки и цветка,
Точно лебеди, над степью
Серебристой встали цепью
Кочевые облака».

Солнце уже высоко взошло над рекою, превратив серебряные отблески в золотые. На вершине холма по – прежнему стоял человек, вглядываясь в сверкающие дали. Возможно, за далеко уходящим изгибом Немана он силился увидеть свою Родину, ставшую для него несбыточной мечтой, а может, его уста нашёптывали строки рождавшегося стихотворения, кто знает, кто знает …
Примечания:
Дом, в котором жил А. Фёдоров, сейчас является национальным этнографическим музеем А. и Й. Юшкусов в Вилькие. Сохранился портрет поэта и одни из часов его коллекции.
В 1969 году строение было зарегистрировано, как историко – архитектурный памятник, в 1979 году основан краеведческий музей. В тексте приводятся некоторые стихотворения А. Фёдорова из его книги «Песни земли».
Вячеслав ПРЫТКОВ,
27 августа 2016 г.
.


Руки – ноги – голова
Руки, как крюки – немеют!
А я – шью, рисую!
Жуть, как болят! Леденеют!
А я - пишу! Вяжу!
Да и ночами давным-давно уже не танцую,
На костылях и то едва-едва хожу…
И вот ещё, что вам скажу, -
С глазами часто так бывает:
Как фейерверк в них засверкает!
Тогда на свет я не гляжу,
Глаза закрою, лягу и лежу,
Так, лёжа, в норму прихожу.
И остальное всё не лучше, доложу, -
Врагу не пожелаешь жизнь такую!
Но!
Изо всех сил держусь, стараюсь, не пасую!
Как в шутку говорят:
«Морковкой хвост на уровне держу»…
И только голову свою прошу,
Чтоб хоть она меня ещё не подвела!
Такие вот мои житейские дела…


Великая Отечественная война (1941-1945 гг.)
Была война… Жестокая война! –
Мир не видел войны безжалостней, ужасней!
Но, победив войну,
Моя Великая Страна,
Ты стала крепче! Выше! И прекрасней!
И я как дочь и славлю! И пою!
Судьбу твою, защитников твоих!
Бессмертно павших в том бою!
И всех живых, прошедших то ненастье…

* * *
Прошли мы всё! И сквозь огонь и воду!
И трубы, ржавые от крови, а не медные…
Ох! Сколько ж полегло тогда народу…
И даже малыши! В войне «искали броду» -
Дети военных лет – подранки бедные.

Плохая нам досталась доля.
Хлебнули горюшка сполна:
Перетерпели много – голода и боли!
И оккупацию, и плен-неволю…
Людская бойня! Кровь» Война…

Досталось само детство нам недетское,
А вихрь войны закручивал всё круче!
Орды фашистов – нечисти немецкой,
Лезли, ползли, летели! Чёрно-зелёной тучей
Побольше! Чтоб отнять земелюшки солдатской…
Чёрно-зелёной тучей! Как саранча!
«Сталин! Русиш! Капут!» - горланя и крича.

Да, были горькими годинушки военные,
И не укроешься нигде – ни тут, ни там!
Бомбёжки! Обстрелы! Расстрелы! И неизменные
Забитые до смерти русские пленные
А смерть! Так и ходила рядом! По пятам…

Окопы! Укрытия! Щели! Траншеи!
Укрывались мы даже и в погребах…
А смерть? –
Это хуже той самой петли, что на шее,
Ведь не хотелось, чтоб зря погибать…

Жутко, когда со всего маху
Да бьют прикладом по спине –
Это «водили» пленных как на плаху,
На «арбайтен» Германии – стране.

И этот жуткий – «Ах-х! И Ух-х!»
Что рвался из груди наружу,
Он рвал на части детский слух
И детскую живую душу…

Тот «звук» до старости во мне,
Всё снится мне во сне:
Как пленного прикладом по спине…
И в памяти ещё стоит печальная картина:
Стучится, к нам заходит мальчик Сталинграда*
На бледном личике одни глазёнки
(Ведь он единственный, видать, в семье мужчина,
Ему ведь попросить хоть что-нибудь бы надо
Для заболевшей мамы и маленькой сестрёнки…)

А он стоит и от стеснения весь немеет,
Глаза отводит, вроде что-то ищет,
Хоть и заботится он по-мужски, но он – не нищий,
И попрошайничать он просто не умеет!

Конечно, что было, то ему и дали:
Как помню – семечки да кукуруза.
О, боже! Вы б его видали –
Он как-то аж присел,
Он, бледный, даже покраснел
От благодарности и от конфуза!

* Все сталинградцы-беженцы в войну в основном осели в наших краях, где и сами мы голодали, а они тем более

А что немцы?
Они сытые! Пьяные! Нагло довольные!
Горланили песни! Да ржали, как кони!
Убивать! – «Их культура! – А мы подневольные
Их «Орднунг» немецкий стал в горле нам колом…

Уже нечисть фашистская – ползучие гады
Захватили земли нашей! До Сталинграда!
Вот и пришлось в оккупацию всё нам терпеть –
Вспомнить и дрожь берёт даже теперь…

Но! Дальше ползти им отрезали путь!
За матушку-Волгу не дали шагнуть
Они храбрые были, когда наступали.
А видели б вы их! Когда их погнали?
Когда наши в кулак собрали всю силу
Да вдарили в лоб! И с флангов, и с тылу!
Да в бой вступили богатыри-сибиряки!
Славные! Крепкие! Сибирские полки…
И видели б вы их – как коленом под зад
Как драпали лихо! Теперь уж «цурюк», т.е. назад…

Когда им трёпки крепенько задали,
Как свору псов назад! На Запад выметали, -
Уже не войском эта свора стала,
А прямо «ряженые»! Будто с карнавала:

Вонючие! Грязные жутко» Небритые!
Платками крест-накрест замотаны бабскими,
Поджали хвосты, как собаки побитые,
Да руки тянули к нам с просьбами рабскими…
(И юлить научились, когда их прижмут:
«Моя есть камрад, а Гитлер – капут).

А получив горсть семечек – этот камрад
Отщепенец этот германско-прусский,
Семечкам русским был «ощень» рад,
И научился! Их щёлкать не хуже, чем русский…
Этот военный сталинский наш шоколад*.

Фу! Даже сопливо-паршивые
Были те взрослые дяди
Ну зачем? К нам пришли вы!
Лезете к нам? Чего бы то ради?
Ну и как вам теперь? –
Отступать вам полезно!
Указали на дверь?
Ну зачем? К нам полезли?

Я понимаю, о той жуткой войне
Тут рассказала не всё, не вполне
А рассказ начинать надо бы свой
О стойкости Бреста» Про бой под Москвой!

* Сталинским шоколадом немцы в насмешку называли подсолнечные семечки и, издеваясь, куражась, показывали как они не умеют их щелкать. Но это тогда, когда наступали.

О танковом страшном побоище
Под Курском! А побольше ещё
О блокаде вокруг Ленинграда
А ещё рассказать было бы надо
О Севастополе! Геройских моряках!
О генерале Доваторе и о казаках!
О Жукове! И о Черняховском!
И вообще обо всём! О геройском!
О партизанском, народной войне!
Обо всех! Кто тогда не стоял в стороне…
Да и обо всей! О нашей стране…
О битве за наш Сталинград!
И о московских больших площадях,
Где пленных фашистов «вели на парад»
(А наши «голубую» кровь их что ли щадя
Им выдали сытной еды на паёк,
Наверно, чтоб «немец со страху не слёг»…)

И тут добавлю лишь в конце, -
В войну мы жили на Донце
На Северском! И что сама тогда
Своими всё глазами лишь видела:
Смерти! Кровь! Война! Беда! –
Всё это не забудешь никогда…

Вот тут про всё! Про это! Я и рассказала…
И пусть досталось нам в наследство
Не по-детски взрослое такое Детство
И вроде всё мы пережили
И немцев, помнится, разбили.
Мы победили сам фашизм!
А вроде бы как и не жили, -
И где же ты – сама-то жизнь?

Но коль мы в детстве удержались,
Ведь мы тогда за жизнь сражались…
Теперь и в старости – держись
Пусть старым, но достойным окажись!

А вот они тогда хоть «повелителей»!
Над целым миром корчили,
Но мир весь знает настоящий победителей
И помнит, чем тогда фашисты кончили:
Как сбили «голубую» спесь –
Вот «героизм» их вышел весь…
Фото Виктора Грецкаса, "Обзор"


Находка
В небольшом городе N. Литовской епархии есть маленький, но уютный православный храм перед кладбищем, и деревянный церковный дом.
И вот сегодня, двадцать четвертого декабря, в распахнутые врата пробежала легкая поземка, заметая следы, ведущие к церковному дому.
Хотя день в разгаре, в доме горит люстра из-за того, что пасмурный зимний день. А в доме сам настоятель, староста храма и прихожанка с двумя сыновьями школьниками братьями близнецами наряжают елку.
Так как приход небольшой и не может содержать своего священника, то этот отец настоятель приезжает к ним из соседнего города, где у него есть основной приход, а здесь бывает наездами, чтобы и в этом малом приходе порадовать людей праздничным богослужением. И как говорит он сам: «Мал золотник, да дорог»! И поэтому каждый приезд батюшки всегда праздник. А таких приходов в Литве наберется пару десятков.
- Что это вы, отче, надумали служить завтра на католическое Рождество? - проговорила Светлана, мать деток близнецов.
- У них Рождество, - ответил отец Сергий, - так звали настоятеля. - А у нас святитель Спиридон Тримифунтский чудотворец. Чем не повод литургисать?! Завтра в стране выходной. Католики пойдут в костел, глядишь, и наши, православные то заглянут к нам в храм.
Староста подошел к настоятелю под благословение:
- Благословите, отче, еду к леснику за ветками еловыми для вертепа.
- Бог благословит! - ответил священник и осенил его крестным знамением.
Затем староста оделся и вышел.
- Ну вот, елка почти готова. Отец Сергий зажег елку и она стала мигать разными переливами.
- Ура! - закричали братья близнецы. - Теперь осталось положить подарки под елку, - проговорил один из них.
- Эй вы, вымогатели, - стала осекать мама Светлана, - прекратите мне там.
- Да, будут подарки! - пообещал отец Сергий, - кто приготовит стихи и песенки, все получат подарки на Рождество.
- И я?- воскликнул один из братьев.
- Да, - продолжил отец настоятель, улыбаясь.
- И я?- воскликнул другой брат близнец.
- Обязательно. Только вот еще что, у меня тут есть фигурки младенца Христа, Матери Божьей, Иосифа, волхвов, овечек. Вы все раскладывайте на комоде возле елки, а я схожу на кладбище. Я там видел за забором торчат из под снега высокие сухие травинки, мы из них сделаем сенце для младенца Христа.
Батюшка оделся и вышел.
Близнецы прильнули к окну и провожают взглядом, а он идет быстрыми шагами, а за ним бежит, крутит поземка, будто они с батюшкой играют в догонялки.
Выйдя из церковного двора, пройдя через вратам кладбища, батюшка остановился у забора разделяющего церковный двор и кладбище: здесь как раз и виднелась высокая и редкая трава. Срезав небольшой пучок он увидел, что чуть подальше - погуще островок и направился туда. Вдруг перед глазами что-то мелькнуло ярко-рыжее. «Лиса», - подумал священник и остановился. Стал пристально вглядываться в снег, покрытый ледяной коркой и увидел: в небольшой ложбинке, скрутившись в комочек, лежит небольшая собачка пекинес.
Оглядев вокруг это место, отец заметил, что нигде нет собачьих следов.
- Эх, ты, видно, давно здесь страдаешь. Тельцем своим махоньким протопила ложбиночку, в которой лежишь. Он протянул руку, чтобы взять её, но она стала показывать свои клычёчки.
- Если ты будешь кусаться, я не смогу тебе помочь. Солнышко ты мое, я тебя возьму домой обогрею, накормлю, если ты обещаешь не кусаться.
Он протянул руку и легонько погладил её, затем аккуратно взял на руки и поспешил в дом.
Братья близнецы приметили в окне батюшку и закричали:
- Мама, мама, батюшка что-то несет!
- Что?- спросила Светлана.
- Лису!
Двери открылись, и вошел настоятель, а в руках - рыжий комок шерсти.
- Посмотрите, кого я нашел, - и опустил комок на пол. - Это пекинес, совсем замерз, и лапки-то задние совсем не держат. Надо налить ему водички и что-нибудь покушать мякенького.
Собачка лизнула язычком водичку несколько раз, но есть отказалась.
Тут отворились двери и вошел папа близнецов Николай.
- Папа, папа, смотри, что у нас.
Отец Сергий обратился к нему:
- Николай, вы не торопитесь никуда?
- Да нет.
- Давайте быстренько сгоняем к ветеринару.
Они вышли за дверь, сели в машину и уехали.
- Слава Богу, открыто, - обрадовался священник, подъезжая к ветеринарной клинике. - И народу вроде нет, Пусечка то наша вся дрожит.
Быстро собачка оказалась перед ветеринаром на столе. Врач взял тонкий инструмент и начал покалывать заднюю часть её туловища и лапки. Она начала оглядываться.
- Ну, есть надежда, что оживет ваша собачка, сделаю ей укол антибиотика и витаминов. Но нужно поколоть хоть недельку, а то и больше.
Завели для нее собачий паспорт, с именем Пуся, записали диагноз и лечение. Купили тут же для нее небольшие консервы с едой с витаминами, небольшой поролоновый лежачек и поехали обратно.
А близнецы весь лед растопили своим дыханием в окне, и стали прыгать от радости увидев машину.
Батюшка с папой вошли в дом, опустили собачку на поролоновую подстилочку, открыли собачью консерву, положили на блюдечко и поставили рядом воду.
- Ну вот, пусть отдыхает. У нее был трудный день и, возможно, не один.
- Ну и вы, отче, отдыхайте, а мы пойдем, благословите, до завтра!
- Бог благословит! Только езжайте осторожно, а то дождь начал покрапывать, скользко будет.
Все ушли и батюшка остался один. На кухне оставил одну дежурную лампочку, чтоб бедная Пуся не пугалась ночью на новом месте, и ушел в келию читать правило. А капельки дождя по крыше капали как-то ласково и музыкально, будто пели колыбельную для собачки.
На утро батюшка увидел лужицу на полу кухни.
- Э, то как, кроватку то не намочила и то хорошо, на передних лапочках ползешь и то славно. Батюшка вытер пол, тщательно вымыл руки, надел ряску и пошел в храм.
И, действительно, на богослужение пришли несколько новых людей поставили свечи, немного постояли и удалились.
После богослужения все пошли пить чай: опять чета с близнецами, староста с супругой, и несколько пожилых прихожанок. Все проходили мимо Пуси и сочувственно останавливались на время.
После чая батюшка оделся, осторожно начал брать на руки собачку, чтоб вынести ее немного на улицу, а она стала оглядываться то вправо, то влево, болезненно поскуливая.
- Э, то как, у нее то все тельце изранено, все болит. - Отец опустил ее на землю, она стола ползать, обнюхивать вокруг, немного проползла, затихла и потек ручеек.
- Понимает то, что ее выгуливают, - отец снова взял ее на руки и отнес в дом.
Снова вымыл руки, одел рабочие перчатки.
- Ну, теперь кто со мной в храм? Будем вертеп делать!
Засобирались староста, мать с отцом и близнецами. Пожилые прихожанки попрощались и побрели домой.
Стали разгружать из машины старосты целую гору еловых веток. Достали из сарайчика металлический каркас для вертепа и понесли в храм. В центре храма поставили каркас и все наблюдают за настоятелем, что делать дальше.
- Ну вот, смотрите, один берет две веточки, закрываем арматуру, а другой завязывает. А когда все закроем, потом сами ветки будут одна другую держать.
Больше часа трудились, все закрыли, сверху сделали круглый куполок, как в люлечки у младенца. Внутрь батюшка поставил аналой с иконой Рождества Христова. И получилось: чтоб подойти к иконе, нужно всем поклониться и войти в пещерку.
- Ну вот, теперь все готово к празднику. Осталось прибраться немного, - торжественно проговорил отец Сергий.
Подобрали остатки елок, подмели иголки, присели все на лавочки и любуются красотой. А запах еловый так елеет душу и праздником пахнет.
И тут мама близнецов Света проговорила:
- Вот как интересно бывает, вчера с утра суровая зима была, а сегодня, на католическое Рождество все тает, капель и ручьи.
Батюшка посмотрел на Светлану и братьев близнецов и сказал:
- Я знаю, в чем тут дело. Господь строго отругал зиму за то, что она суровыми морозами и поземкой чуть было нашу собачку Пусечку не погубила. Вот зима и заплакала, и потекли слезы ручьями. Скоро она немного успокоиться и снова снежком и инеем украсит все вокруг к нашему Рождеству.
- Батюшка, - снова проговорила Светлана, - мы тут всей семьей посоветовались, может вы нам отдадите собачку? Вам то некогда с ней заниматься, у вас то служба, то требы, то с людьми разными надо общаться, то к больным ехать. А у нас то семья большая, мы ее с близнецами выходим. И клиника ветеринарная у нас рядом с домом. Пусть у нас живет.
Настоятель посмотрел на близнецов и спросил:
- Хотите у себя оставить?
- Хотим, хотим, - радостно проговорили близнецы.
- Ну хорошо, пусть у вас будет.
- Ура! – вполголоса пропели братья.
- Тогда пойдем загружать Пусю и все приданое с ней к вам в машину.
Загрузили. Батюшка стал прощаться с Пусей, погладил ее, перекрестил.
- Отче, на Рождество вас в какое время ждать? - спросил отец близнецов.
- Ночью, на седьмое января я у себя служу, пару часов подремлю и к вам часикам к девяти утра.
- Хочу спросить, - снова продолжил Николай, - я могу причаститься и после «Отче наш» съездить на работу, на пару часиков, и потом ещё вернусь в конце обеда? Потому что рабочий день, и меня на весь день не отпускают.
- Можно, - ответил настоятель.
Затем все распрощались и разъехались.
Фото Виктора Грецкаса, "Обзор"


Рождество
Наступило седьмое января, а вместе с ним и Православное Рождество. Врата церковного двора снова открыты. И все случилось, как говорил отец настоятель: снова мороз, и снег падает крупными хлопьями, так что следы людей прошедших в храм тут же исчезают.
В храме собрались самые пожилые прихожане, несколько человек, и спрашивают друг друга: «Не приехал ли батюшка»?
- Нет ещё, - говорит староста.
- Помоги Господи добраться ему, такой сильный снегопад. - проговорил кто-то из присутствующих.
И тут распахнулись двери, и вошел настоятель весь в снежных хлопьях, уставший, но с горящими глазами. Все вскочили с лавочек и под благословение. Самая пожилая, девяностолетняя прихожанка Параскева сказала:
- Мы переживали, что такая погода снежная, приедет ли наш отец дорогой!
- Как же не приехать? Когда такие пламенные сердца ждут священника!
- Спаси Господи, отца нашего дорогого, что нас не забывает и не бросает, - продолжила Параскева.
Священник прошел в алтарь, помолившись начал исповедь, и тут молодежь начала подтягиваться на богослужение. Приехали близнецы с родителями, внучка с правнучкой бабули Параскевы, внук с дочкой приехали к бабе Ольге, дети с внуками старосты храма. И все первым делом подходят к вертепу и лежащей в нем иконе, чтоб поклониться младенцу Христу.
Потихоньку храм стал наполняться молящимися. И даже баба Нюра пришла со своим стариком Николаем, хоть он и католик, но она всегда ему на католическое рождество стол накрывает, а он с ней в храм идет на Православное Рождество. Пришёл вице-мэр, и хотя он тоже католик, но решил побыть на празднике у православных и поздравить всех от лица города. Хор запел. Началась праздничная молитва, запахло кадило, и вот зазвучали самые красивые праздничные строки - тропарь Рождеству Христову, и кондак, написанный святым Романом Сладкопевцем:

Дева днесь Пресущественнаго рождает,
и земля вертеп Неприступному приносит:
ангели с пастырьми славословят,
волсви же со звездою путешествуют:
нас бо ради родися Oтроча младо,
Превечный Бог.


В конце службы все причастились. Настоятель сказал проповедь о Рождестве, о том, как волхвы и пастухи пришли с дарами к младенцу Христу. И что самый лучший дар Христу - это наши добрые дела. Затем вице-мэр произнес слово о том, что он рад быть на таком празднике у нашей маленькой общины и что он желает, чтобы наша община не уменьшалась, что хоть община наша небольшая, но очень ценна для нашего города. После этого, хор запел трогательно и торжественно Рождественские песни - колядки. И все люди еще больше стали радоваться и улыбаться и поздравлять друг друга с праздником. А взрослые, особенно пожилые, маленьким деткам старались подарить какие-нибудь сладости. Анастоятель всех пригласил в церковный дом, к Рождественскому столу.
В доме зажгли елку, и она так весело перемигивалась огоньками и эти огоньки-искорки отражались в глазах и душах людей, еще больше разжигая пламя радости собиравшихся у стола. И младенец Христос, лежа в сенце, окруженный фигурками Марии и Иосифа, волхвов и пастухов с овечками, и все это вместе создавало какую-то праздничную семейную атмосферу. Сами прихожане быстро накрыли стол. Оказалось, что баба Оля, пред самой службой приехала на такси и привезла с собой две трехлитровых банки своего фирменного украинского борща, большую кастрюлю литовских цеппелинов, - ведь лучше ее никто в приходе их не делает. Две сестры из своего кафе, Светлана и Ольга, принесли свой фирменный медовый торт, давно полюбившийся всему приходу, и кастрюлю котлет. Кто-то принес салаты, пироги, мясные рулеты, пряники, конфеты.
Позади стола выстроились девочки с бантиками, в нарядных платьях, мальчики в костюмчиках с белыми рубашечками готовятся читать стихи и песенки.
- Что-то нет настоятеля, - проговорила бабуля Параскева.
- Сейчас подъедет, - ответил староста, - он поехал причастить лежачих больных Веру и Екатерину. Причастит их, поздравит с праздником и попоет им колядки, взял с собой двух певчих, ведь и больным хочется порадоваться празднику.
- Спаси Господи настоятеля, дай ему здоровья и сил за то, что не оставляет нас! - снова добавила Параскева.
Тут открылись двери и вошел настоятель, снимая на ходу толстую зимнюю рясу, убеленную снежными хлопьями. Тут же быстро подошел к умывальнику, умыл руки и к столу. Все весело запели молитву пред едой - тропарь Рождеству Христову:

Рождество Твое Христе Боже наш,
возсия мирови свет разума: в нем бо
звездам служащии, звездою учахуся,
Тебе кланятися Солнцу правды, и Тебе
ведети с высоты Востока: Господи слава Тебе.


Затем настоятель благословил стол, поздравил всех еще раз с праздником и добавил:
- Мы сейчас поедим горячий борщ и тогда что-то расскажу.
Как только настоятель проглотил последнюю ложку борща, встал из-за стола вынул из закуточка два мешка с подарками и поставил возле себя.
- Ну вот, теперь объявляю рождественское чтение стихов или песенок. Можно читать стишки или петь песенки про Рождество, Новый год или про зиму. Каждый выступающий получит в подарок сувенир. Ну братья и сестры, кто готов?
Близнецы первые тянут руки:
- Мы хотим!
- Ну давайте.

Небо и земля, небо и земля
Ныне торжествуют.
Ангелы, люди, Ангелы, люди
Весело ликуют.

Христос родился, Бог воплотился,
Ангелы поют, славу воздают.
Пастухи играют, Пастыря встречают,
Чудо, чудо возвещают…


- Ну, молодцы какие! - заулыбался настоятель, да и сам он подпевал с ними.
- Вот вам за это подарочки, - достал из мешка им небольшие кулечки с шоколадным дедом морозом и другими конфетками, да еще сувенирчики: одному - светящийся ангел на батарейке, а другому - колокольчик.
Вот радости то было им!
- Так, - продолжил настоятель, - кто теперь следующий?
И пошла детвора читать стишки и песенки: и внуки старосты, и внуки Параскевы. А затем взрослые тоже начали читать стихи и песенки петь: и баба Оля, и староста с женой, и сестры Светлана и Ольга, - как распелись не остановить. И все, кто сидел, все до одного участвовали, и баба Параскева прочитала длинные стихи, чем удивила всех:

Я умом ходила
В город Вифлеем,
И была в вертепе
И видала в нем,

Что Христос-Спаситель,
Царь творец и Бог,
Родился от Девы
И лежит убог…


И все тридцать пять куплетов на память прочитала. Настоятель встал подошел обнял ее, поцеловал в голову и подарил ей электрическую елочку со светящимися иголочками. И все люди стали аплодировать, а из присутствующих кто-то сказал:
- Это ж надо, в таком возрасте все помнит.
И даже вице-мэр в конце вдохновился, тоже прочитал стих о Рождестве на литовском языке. За что батюшка ему подарил глиняную елочку с дырочками, внутрь которой вставляется свеча в форме таблетки и когда свеча горит, свет тогда проходит наружу, через эти дырочки.
Затем настоятель взял гитару и тоже запел колядку «Тихая ночь». Не одно Рождество не проходит без этой известной колядки, и без нее Рождество, не Рождество:

Тихая ночь, святая ночь,
Под звездой – тишь, покой.
Видишь, в яслях под сению лоз
Мать и с нею Младенец Христос
Спит Божественным сном,
Спит Божественным сном.


И в месте с настоятелем подпевали все. Очень много вариантов есть у этой колядки, да и сам настоятель знает три варианта на русском, а сколько их на других языках есть, и не счесть.
И тут вдруг раздался громкий стук в окно со стороны двора. И кто-то из женщин громко позвал:
- Батюшка, батюшка, идите сюда скорее, посмотрите в окно!
Батюшка встал из-за стола и к окну, а там отец братьев близнецов приехал, а в руках у него собачка Пусечка.
- Ой-ёй-ёй! - проговорил настоятель, одел зимнюю рясу и на улицу. А собачку опустили на землю, и она сама своими ножками поковыляла прямо к настоятелю, радостно поскуливая. Тут все стали выходить из дома, чтобы посмотреть на чудо.
И стали ласково называть ее кто как: кто – «куколка», кто – «кнопочка».
А настоятель опустился коленями на снег и она к нему с визгом от счастья и лижет его, своего спасителя. Пыталась достать до лица, но не смогла, и давай тогда лизать настоятелю руки, так усердно повизгивая от счастья, что все прослезились и сам настоятель тоже прослезился, а она продолжала лизать с громким повизгиванием так, что казалось, что её сердечко сейчас вот-вот выпрыгнет от счастья. Отец настоятель взял ее осторожно на руки, и тут она продолжала лизать рясу, пыталась снова достать до лица и давай снова лизать руки.
- Вот кто сегодня радуется Рождеству сильнее всех! – провозгласил настоятель,
- Вот кто сегодня празднует два рождества. Вот чудо, так чудо! Вот Рождество, так Рождество! И запел, а ему все тоже подпевали:

Тихая ночь, дивная ночь!
Глас с небес возвестил:
Радуйтесь, ныне родился Христос,
Мир и спасение всем Он принес,
Свыше нас Свет посетил!
Свыше нас Свет посетил!


- Ура! - закричали братья близнецы и стали бегать и прыгать от счастья, а вместе с ними и другая детвора, и кричать:
- Вот чудо, так чудо!
- Вот Рождество, так Рождество!
- Ура!
А зима сверху на всех посыпала мягким, пушистым снегом, будто конфетти. Без метели и сильного мороза, будто боялась перестараться, чтоб не заморозить Пусечку, и всех стоящих, радующихся Рождеству, и этим прогневать Бога.
Об авторе:
Олег Штельман, автор, протоиерей, родился 30 июня 1970 в г. Вилейка, Беларусь. Восемь классов средней школы закончил в Минске. Затем окончил строительное училище по специальности электросварщик. Автор всегда увлекался фотографией, поэзией, посещал молодежный театр. Брал частные уроки по гитаре. В 1988-1990 гг. проходил службу в армии в Казахстане на космодроме «Байконур». В 1991 году поступил в Виленский Свято-Духов монастырь. С 1992 г. – дьякон, с 2000 г. – священник. В настоящее время является настоятелем православного храма святых апостолов Петра и Павла г. Шяуляй, Литва.
Кроме стихов, автор создал фотовыставку «Православные храмы Литвы», которую начал собирать с 2003 года. Выставка экспонировалась в Литве, в столице Белоруссии – Минске, Калининградской области. По благословению митрополита Хризостома на 2007 г. был выпущен православным братством Литвы календарь с авторскими фотографиями иерея Олега. В 2008 г. вышел фотоальбом на эту же тему: «Православные храмы Литвы».
Олег Штельман
Олег Штельман

Земля укрылась покрывалом ночи,
В ней утонули все пути,
Затихли речи и закрылись очи
Под властью заключенной тьмы.

Но вдруг раздался звук небесный,
Под гимн торжественный ветров,
Явился ангел благовестный
С ним пело множество хоров:

-«О люди, люди! Славьте Бога!
Он к вам с любовию пришел,
Найти к сердцам людским дорогу,
Младенцем кротким в мир вошел».

Задвигались созвездья в небе,
И млечный путь тропу свою
Направил к граду Вифлеему
К яслям младенцу своему.

Звезда, рожденная в ночи -
Там знамя в дивном небе,
Цари с верблюдами в пути
стремятся к колыбели.

А пастухи и их стада
У яслей лицезреют
Младенца-Бога и Христа.
Ягнятки тихо блеют.

А Он взирает тихим светом,
И дарит радость всем свою.
А Матерь Божия луною
Всю отражает славу ту.

Что подарить Христу младенцу,
Как показать любовь свою,
-Живите люди с чистым сердцем,
С делами вера – дар Ему.
Фото Виктора Грецкаса, "Обзор"
Вновь зеленеет май цветущий
Вновь зеленеет май цветущий,
И ветер разогнал на небе тучи.
Мы день святой Победы отмечаем,
Героев дней минувших вспоминаем.

А кто-то память той Войны стирает
И памятники ночью убирает.
Пишет новую историю войны, -
Им герои той Победы не нужны.

Но до сих пор земля в рубцах и шрамах,
И отпевают уходящих ветеранов в храмах.
А мы живём под сень мирной тишины,
Мы против даже самой маленькой войны.
9 мая 2016 г.
В густом тумане – церкви и дома,
В нём замирает колокольный звон,
И в трауре Вселенная сама –
Христос к Голгофе снова пригвождён.
Скорбят моря и горы, все скорбят,
Не слышат люди полный боли глас:
«Прости им, Отче, что они творят!»
Мы гордо думаем: Христос нас спас!
Грехи все наши на себя приняв,
К кресту Его смертельно приковав…
Апрель 2016 г.
* * *
Вновь сиреневый запах мая
Мы часто, друзья, забываем,
Что жизнь коротка, быстротечна.
Но верим – душа наша вечна.
Если ценить все мгновения,
И добром наполнять нашу жизнь,
Нас не будут терзать сожаления,
Со спокойной душой будем жить.
Пусть не спешат к нам старости!
И будет место радости!
И сирень нас дурманит вновь!
И окрыляет нас любовь!
Вновь сиреневый запах мая,
Поют гимн любви соловьи.
Мы сами свой крест выбираем
И ищем дороги свои.
* * *
Славной Победе посвящается!
Отец почти не рассказал мне о войне.
Он воевал. Контужен был. Имел награды.
Мы жили бедно, как и многие в стране
И каждому кусочку хлеба были рады.
От той войны нас отделяет много лет.
Их внуки, правнуки сейчас уже седые.
Пока солдаты те живут у нас в сердцах
Огонь на их могилах – вечный – не погаснет.
Наш мир был создан дивным замыслом Творца.
Он озарён Победой! Стал ещё прекрасней!
Земной поклон наш Вам, отцы и деды,
За праздник этот – день святой Победы!
Отец почти не рассказал мне о войне
И боль утраты с каждым годом всё сильней.
Май 2015 г.
* * *
«Признание»
Друзья ко мне приходят часто в гости в снах.
Им всё равно: на улице – зима, весна.
Они всё также молоды и сил полны.
Почаще приходите ко мне ночью сны.
Друзья, рад видеть здравыми вас наяву.
Сейчас, как получается, так и живу.
Мне трудно усидеть порой и три часа
Чуть-чуть угасла моя вера в чудеса.
И пусть в ногах моих почти что силы нет,
Готов всегда ко встрече и сказать: Привет!
Пока живу, пока теплится жизнь моя,
Для вас спою ещё не раз, мои друзья.
Почаще приходите в гости вы ко мне,
И лучше наяву, чем иногда, во сне.
А если здесь невольно вас обидели
Простите, други, душу грешную мою.
Прикован крепко я к своей обители
Ни в чём ни на кого обиды не таю.
Март 2016 г.




Почему я пишу? Потому, что это так же естественно для меня, как дышать, страдать или любить.
Я верю, что в моих стихах - оправдание всей моей жизни, если только у жизни может быть оправдание.


Замирало сердце, замирало...

Замирало сердце, замирало,
Застывала патокою грусть...
Словно мне непрожитого мало,
Снова я несбывшимся томлюсь.
Возвращаюсь по весенним тропам
В сад, где всё искрилось и цвело,
Где струилось огненным потоком
Вечное блаженное тепло...

В моей одинокой светёлке

В моей одинокой светёлке
Последний огонь затуши;
Тоскуют осенние ёлки
На тёмном подворье души,
И к вечности льнущие двери,
В которых забвенье живёт,
От глупости всякой потери
Прервут вдруг мучительный ход...

Не преступленье - не найти ответа


Не преступленье - не найти ответа,
Но преступленье - от него уйти.
Я Диоген, который ищет света -
В потоке дня и в сумерках пути...
Не знает Бог, и ангелы не знают
Всего, что сердце вытерпеть должно
На том пути, где солнце не сияет,
Но где тобою всё озарено, -
Твоим приходом и исчезновеньем,
Грозой весенней, шорохом ветвей,
Одним мгновеньем, лишь одним мгновеньем,
Чтоб боль моя вдруг стала и твоей...

Слёзы

А слёзы такие горячие,
Рука не успела остыть;
Кругом - только воды стоячие,
Которых вовек не испить...
И вовсе не тени минувшего
Прощаешь ты и признаёшь,
А сердцу, себя обманувшему, -
Последнюю нежную дрожь
1 2 3 4 5 >>

Написать в блог

© 2009-2017 Газета "Обзор": Новости Литвы